Воск
Шрифт:
– Кажется, вижу, – прошептал Вадим, завороженный зрелищем.
Еще через секунду на ладони Лизы не осталось ничего, кроме засыхающего воска. Победоносно глядя на него, она выпрямилась и отошла в сторону.
– Что, и зеленка не понадобится? – косясь на запёкшийся воск, спросил он.
– Нет, – произнесла девушка, – скоро рана затянется сама собой. Возможно, останется небольшой шрам.
Вадим встал с дивана и несколько раз бесцельно прошелся по комнате. Он пнул ногой валявшийся нож и извлек из бара наполовину пустую бутылку Мартеля.
– Мне определенно
– Да, я понимаю, – рассеяно отозвалась она, наблюдая за его движениями. Пару минут спустя журнальный столик возле нее наполнился разнообразной закуской в виде ломтиков ветчины, лимона, плиток шоколада и нескольких сортов фруктов на случай, если кто-то быстро захмелеет.
– Может быть, ты еще на луну воешь? – хихикнул Вадим, разливая по рюмкам коньяк.
– Меня уже ничто не удивит, – не поняв шутки, призналась девушка. Она взяла из его рук рюмку и тут же выпила залпом все ее содержимое.
– Хоть бы тоста дождалась, – буркнул Вадим, протягивая ей шоколад. Она махнула рукой. Для согрева и поднятия духа закуска была лишней.
– Ты теперь тоже захочешь упечь меня в лабораторию? – горько усмехнулась она.
Вадим отрицательно покачал головой. Не теряя времени, он наливал по второму кругу.
– Мне просто лень этим заниматься. Но я так ненавижу Архипова, что с удовольствием отниму у него его игрушку.
– Вообще-то я не игрушка! – возмутилась Лиза. Дрожь стала отступать. Искоса посматривая на мужчину, она опустилась на диван.
– Давай не будем ссориться, – предложил Вадим. – Отложим наши споры на завтра, когда я проснусь, отдохнувший и бодрый, – он повернулся к ней, хитро подмигивая.
– Даже не думай! – завопила Лиза, вскочив с дивана. Одергивая свой неказистый наряд, она отбежала на безопасное расстояние.
– Ты серьезно думаешь, что я буду к тебе приставать? Его брезгливо-пренебрежительный тон заставил ее покраснеть до кончиков пальцев. Она отвернулась, чтобы скрыть конфуз, отразившийся на лице. Никогда ей еще не приходилось бывать в такой дурацкой ситуации, так позорно выдав свои мысли.
– Это нервы, – объяснила она в надежде реабилитироваться. – Знаешь, в этой одежде я чувствую себя весьма противно.
– Я бы мог предложить тебе что-то из своего гардероба, но, боюсь, у нас с тобой слегка разные размеры. Конечно, можно рассмотреть избитый вариант с футболкой, если твоя фантазия опять не заставит тебя краснеть.
Сбросив несвежий больничный балахон, Лиза почувствовала себя гораздо счастливее. Мужская рубашка едва прикрывала ее бедра и приятно щекотала кожу тонкой, хорошо пошитой тканью, от которой слегка веяло ароматом дорогого одеколона. Она почувствовала действие алкоголя, ударившего в мозг праздными мыслями, увлекающими далеко за пределы чужой квартиры.
– А тебе идет эта чертовски дорогая распашонка, – донесся до нее голос Вадима, глядевшего сквозь щель в прикрытой двери.
– Мне не пришло в голову запереться. Спасибо. Теперь я знаю, что на твою совесть не стоит особенно полагаться.
Она выкинула свой старый наряд в мусорную корзину, прощаясь с прошлым и приветствуя
– Если бы не этот воск, Архипов не начал бы свою охоту, не говоря уже о бедной девушке, которая сейчас могла бы дышать и ходить по земле, не окажись она жертвой моих обстоятельств, – вздохнула она, стоя за спиной у Вадима. Он курил в открытое окно, устремив взгляд поверх ночного города.
– Что вышло, то вышло, – пожал плечами он. – Тебе остается лишь пожинать плоды случившегося и стараться выпутаться из этой истории, как можно безболезненнее для себя.
– Ты всегда так рассуждаешь? – спросила Лиза. Что ж, столь практичная логика лишь подчеркивала его нахальную сущность. И все же, ей нужно было услышать от него нечто большее: узнать его поближе и понять, о чем он думает на самом деле, когда говорит и действует.
– Стараюсь, – процедил он.
Низко опустив голову, Марк сидел в глубине сквера, прилегающего к студии танцев. Колючие лучи утреннего солнца облизывали его непокорные светлые пряди, беспорядочно спадающие на лицо. Он курил, чего никогда раньше не делал, потому что с самого детства привык беречь здоровье и свою незаурядную внешность. Вредные привычки были для него исключительной мерой, к которой он прибегал крайне редко, например тем утром, когда к нему пришли из полиции и спросили, не укрывает ли он сбежавшую преступницу. Новость о том, что безрассудство Лизы довело ее до уголовного преступления, нисколько его не удивила. Он сказал полицейским, что не имеет никакого отношения к ее побегу, поскольку они расстались, позволив себе утаить причину их расставания.
Так он сидел долго, не в силах заставить себя войти в студию и начать ежедневную репетицию. Меньше всего на свете ему хотелось вслушиваться в ритмы громкой музыки и выделывать акробатические упражнения. Он с радостью бы избавился от поселившегося в нем гнетущего чувства вины и досады, но не знал, как это сделать.
– Догадываюсь, о чем вы сейчас думаете. – Не скрывая удивления, Марк посмотрел на обратившегося к нему мужчину.
– Что Вы здесь делаете?
Внезапно оказавшийся возле студии Максим Архипов вывел парня из депрессивной задумчивости.
– Вы пришли поговорить со мной о Лизе? – не дождавшись ответа, спросил парень дрогнувшим голосом. Скривив кислую физиономию, Максим медленно кивнул.
– У меня есть новости.
Сосредоточившись, Марк приготовился выслушать доктора.
– Я знаю человека, который помог ей сбежать, – серые глаза ехидно улыбнулись. Многие, кто имел дело с Максимом Архиповым, замечали, что у него никогда не было полноценной улыбки. Щурился в основном только его взгляд. И, когда он так улыбался, будто прожевывая лимон, собеседник обычно начинал нервничать. – В надежде на ваше понимание, буду с вами откровенен, – вкрадчиво продолжал Архипов.