Восьмая горизонталь
Шрифт:
– Немедленно приезжай. Пропуск выписан!
– прогремел он в трубку и повесил ее.
– Спасибо за сон и рекомендации, Николай Пантелеймонович. Поиграйте теперь без меня. Срочно требуюсь...
Я поехал.
Он сидел в своем кабинете и даже не встал мне навстречу. Он сидел не просто, а раскинувшись в кресле, и стол перед ним был накрыт газетой поверх расставленных по углам стопок книг.
– Подойди, подойди, бандит, - подозвал он меня, сорвал газету, скомкал ее
– Значит, вызов мне послал? Гений, значит? А я, видишь, не хуже тебя сделал. История здесь была... Ну об этом потом. Главное, понять надо было, что запрета тут нет. Сделал я копию. Хоть и путал ты в своем рассказе, детали важнейшие пропускал... Твой слиток - для сравнения - только что у коменданта выцарапал. Трудно было.
Перед ним лежали два очень похожих слитка золота. Он был очень, очень доволен.
– А то, понимаешь, просто уважение к себе потерял, когда взглянул на твой подарочек. Приоритет-то за тобой, но и я не такой идиот, как сам думал. Понял, сукин сын?
Да, сегодня его словарь резко изменился. Но купил он меня здорово. Лучше, чем я его. И я сказал:
– Вот не знал, что в Минералогическом музее есть второй такой образец. А Пашка Жуков, тоже друг, такой розыгрыш испортил!
– Какой Пашка Жуков?
– физик выпрямился в своем кресле, вцепившись руками в край стола.
– Какой Пашка Жуков? Какой розыгрыш? Второй раз за сутки я чувствую, что схожу с ума...
– По мере того как он произносил фразу, голос его становился все тише, и "схожу с ума" я скорее угадал, чем услышал.
– Так ты _сделал_ это золото?!
– спросил я.
– Конечно! А ты?
– Я-то? Да взял на время модель слитка - внутри ртуть, потом свинцовая оболочка, сверху золотая фольга. А ты на закон Архимеда почему не проверил?
– Архимеда? Да я ж говорю, не было у меня этого слитка. У коменданта он лежал. И хорошо, что не было. А то бы проверил.
– И Илья начал смеяться. И продолжал это делать по крайней мере минуты четыре.
Потом, вытирая глаза, сказал:
– Да ты бы хоть спросил, как я это сделал."
– Чего ж спрашивать, когда уже сделал. Тут как с атомной бомбой - самое трудное выяснить, можно ли это сделать. А дальше уж легко.
– А приоритет-то мой. Но я без тебя никуда. Соавтор. Вот мы и добрались до восьмой горизонтали, Рюрик. Считай, что у нас в кармане все премии мира, старик! К шведскому королю за Нобелевской съездим, представляешь? Не знаю, как тебя, а уж меня-то и в академики выберут, - Илья зажмурился от удовольствия, - впрочем, тебя, наверное, все-таки тоже, - великодушно добавил он.
– Весь
Я смотрел на него и радовался. Нельзя было не заразиться этим детским восторгом. Особенно тому, кто год назад переживал тот же восторг, мечтая, хоть и без всяких оснований, о том же будущем. Но мое превращение состоялось раньше, чем я добрался до восьмой горизонтали.
Ах, Илья, Илья! Каждый должен дойти до своей восьмой горизонтали. Только зачем же превращаться на ней именно в ферзя?
Впрочем, я не стал говорить ему всего этого.
А он продолжал, уж чуть смущенно:
– Только как с историками быть? Приравнять их к нам - не по справедливости как будто. А выразить публично благодарность - маловато ведь...
– Ладно, Илья, что зря переживать, - сказал я мягко.
– Как-нибудь разберемся.
Почему-то мне было его жаль.
Ладно, ладно. Будет еще время надо всем этим подумать... А теперь хоть минуту отдохнуть.
Я сел в широкое кресло, прикрыл глаза. И, уже засыпая, услышал над собой встревоженный голос Ильи:
– Погоди-ка! Но ведь поток нейтронов смертельно опасен. А старый Ньютон даже не знал, что тут нужна защита. Сам он мог бывать у своей аппаратуры редко. Но люди, которые за нею следили... Они должны были умирать.
СОН ПЯТЫЙ. ПРОЩАЙТЕ, ИСААК ИСААКОВИЧ
– Они должны были умирать, - повторил я негромко и вдруг понял, что произнес эту фразу по-английски. Огляделся.
Я снова был в кабинете Ньютона. Хозяин кабинета стал старше, еще суше сделалось тело, еще морщинистее холодное лицо. На его письменном столе рядом с бумагой лежал огромный том библии в кованном серебром переплете. Усталые маленькие глаза вглядывались в ее строки.
Медленно оторвал старик свой взгляд от книги, медленно поднял его на меня.
– А, это вы, мой ночной гость из страны снов, - медленно произнес хозяин.
– Да, они умирали... Болели, тяжело болели и умирали. И когда я понял, почему... Следа не осталось от моей проклятой машины.
– Голос старика на секунду прозвучал резко, сильно и звонко, потом снова упал. Теперь вы понимаете, почему я ничего не опубликовал по алхимии? А может быть, - голос стал совсем тихим, я едва разбирал слова, - а может быть, теперь вы поймете и то, почему я стал изучать апокалипсис.
И маленькая костлявая ладонь взметнулась над развернутой книгой и наискось хлестнула по странице.
– Прощайте, Исаак Исаакович!
Илья встревоженно тряс меня за плечо.
– Спасибо, что разбудил. Досидели мы с тобой до утра! Пора в редакцию. Побегу. Пока!