Восьмое Небо
Шрифт:
* * *
Его спасло то же, что едва не погубило.
Марево.
Оно притупило рефлексы голема, замедлило скорость его смертоносных когтей, превратив идеальный смертоносный механизм в барахлящую железную куклу. Но даже она оставалась опасной, как скат.
Габерон отшатнулся, больше интуитивно, чем по расчету – и коготь голема хищно прошипел рядом с ухом. Голем уже не бился в полную силу, как несколькими часами ранее. Его движения, хоть и сохранили стремительность, отчасти утратили выверенную
– Записывайте, мисс Ханни! – рявкнул он, обрушив на Габерона очередной смерч из шипящего железа, - Нам понадобится один окунь среднего размера, пучок шалфея, горсть соли, немного лимонного сока и, главное, кориандр! Запомните! Без кориандра у вас ничего не выйдет!
Он наступал на Габерона, полосуя когтями воздух и заливая все вокруг мертвенным светом своего единственного глаза. Несмотря на то, что его движения утратили координацию и скорость, Габерон не чувствовал себя так, словно выиграл серьезную фору - сейчас он сам едва держался на ногах. Каждый шаг давался ему тяжелой ценой. Каждое движение стоило вспышки боли. Каждый прыжок едва не лишал сознания.
«Еще одна танцевальная партия, - подумал Габерон обессилено, пятясь в сторону трапа так, чтоб оставаться лицом к голему, - Только на этот раз позади нет спасительного лаза…»
Габерон сорвал с себя кусок механического хлама и швырнул в лицо голему. Разумеется, тот даже не обратил внимания на этот выпад – железяка отрикошетила от ничего не выражающей маски. Ответный удар едва не рассек Габерону горло. Они оба шатались, оба двигались не в такт, оба напоминали скорее раненных животных, чем изящных танцоров. Впрочем, разгромленный мидль-дек, затянутый густым алым туманом, тоже едва ли походил на танцевальную залу.
– Контрданс ничуть не сложно танцевать даже с вашим опытом, маркиз! – проворковал механический убийца, словно подслушав мысли Габерона, - Просто помните эти три позиции и не отягощайте излишним усилием ноги. Вот смотрите, как все просто – раз – раз – раз!..
Третий «раз» чудом не разрезал Габерона поперек живота. Спасла не реакция и не защита, спасла удача. Уклоняясь от следующих ударов и пятясь к трапу, Габерон задумался о том, сколь много удачи осталось у него в запасе. Ведь не бездонная же она, как небо?..
Тренч лежал неподвижно там, где и упал. То ли лишился чувств от удара, то ли попросту не мог встать. Не помощник. Да и что могут голые руки против нескольких сотен фунтов бронированной стали?..
– Габби! В сторону!
Габерон даже головой мотнул от неожиданности. Еще один подарок Марева? Еще одна иллюзия? Удивительно, до чего ловко передан голос, даже нотки знакомые… Как иронично, что Марево выбрало именно этот…
– Да отойди же ты, рыбья голова!..
Рискуя получить три фута зазубренной стали в живот, Габерон обернулся.
По трапу спускалась Алая Шельма. В своем капитанском мундире она почти сливалась с густыми клубами Марева, точно была соткана из его ядовитых паров. Она двигалась тяжело и неловко, но глаза ее сверкали непонятным огнем, то ли не имеющим цвета, то ли непрестанно его меняющим, как пары сгоревшего магического
– Эй, механический болван! Прочь руки от моего экипажа!
Голем замешкался. Настолько, что даже не воспользовался возможностью раскроить Габерона пополам. Возможно, Марево повлияло и на его способность управляться с цифрами, так что увеличение потенциальных целей в два раза вызвало у стального чудовища некоторое замешательство.
– Особенно я люблю нежные весенние сумерки, - неуверенно произнес он, переводя обжигающий взгляд с Габерона на капитанессу и обратно, - Они чарующе нежны и, право, обладают особенным, неповторимым ароматом…
Только когда Алая Шельма миновала половину трапа, Габерон понял, отчего она так тяжело ступает. Дело было не в усталости, хотя лицо ее осунулось, а щеки запали, как у тех несчастных, что оказались брошены на необитаемом острове. В руках она держала кулеврину, направленную разверстым зевом дула прямо на голема. Запальный шнур ронял на палубу россыпи быстро тающих оранжевых искр. Застонав от напряжения, Алая Шельма подняла Жульетту повыше, так, что она уставилась прямо в пылающий глаз на вытянутой кальмарьей морде голема.
– Ужасные новости, - пробормотал голем, глядя на тлеющий фитиль, - Покупайте «Голос Аретьюзы». Всего два пенса за…
Жанетта не выстрелила, и даже не громыхнула. Она рявкнула как голодный демон, мгновенно окутав половину мидль-дека клубами грязно-серого дыма. Габерон задохнулся от запаха сгоревшего пороха. Удивительно, но на какое-то время, этот знакомый запах позволил прочистить сознание, изгнать из него ядовитые алые испарения.
В клубах пороховой гари Габерон не видел голема, но знал, что увидит, когда дым рассеется. Особенное канонирское чутье. Развороченную металлическую тушу с огромным провалом вместо единственного глаза. Мелкую металлическую труху на палубе – все то, что осталось от дорогостоящего сложнейшего мозга и магических связей. Безвольно опадающие лапы с заточенными когтями.
Отдача оказалась слишком сильна для Алой Шельмы. Выронив тяжелую кулеврину, она скатилась к подножью трапа и теперь лежала на палубе, раскинув руки и судорожно кашляя. Только сейчас Габерон разглядел, как же скверно она выглядит. Капитанесса походила на пугало, что отгоняет плотву от полей, под алой тканью, казалось, не осталось плоти, лишь тонкие деревянные жерди. Губы были обгрызены и сочились кровью, бледные щеки усеяны мелкими бисеринками пота. Глядя на Габерона, капитанесса улыбнулась, заносчиво и дерзко.
– У твоей подружки отвратительный характер, Габби, - она вновь судорожно закашлялась, - Лягается просто ужасно для… дамы с хорошими манерами.
– Мне всю жизнь не везет с женщинами, - только и выдавил он, - И каждая последующая неизменно хуже предыдущей.
Габерон шагнул к ней, чтоб помочь подняться. Но не успел коснуться даже ворота ее кителя. Потому что из стремительно тающих клубов порохового дыма донесся голос, исполненный жуткой механической страсти:
– Когда я стану взрослой, у меня будет собственный дельфин! Я назову его Альфи и буду кататься на нем вокруг острова!