Восьмое Небо
Шрифт:
Она говорила воодушевленно, жестикулируя руками, на миг ей даже показалось, что на морде напряженно жующего вомбата даже появилось подобие замешательства, но закончить ей не удалось.
– Прекрасная речь, - промурлыкал невидимый голос, прошуршавший по углам каюты подобно легкомысленному весеннему ветерку, - Жаль только, вомбаты невосприимчивы к подобного рода риторике. Если хочешь заинтересовать своего подопечного, лучше выбери тему поинтереснее. Например, про селедочные хвосты. Как ты относишься к селедочным хвостам, Корди?
– Ай, черт! – Корди мгновенно спрятала в жилетный карман ложку,
– Потому что они могут случайно превратить весь корабль в огромную сырную голову? – в голосе гомункула сквозило ехидство, - Или потому, что я могу рассказать капитанессе, кто ответственен за поголовное истребление вилок из корабельного камбуза?
– Эй! – Корди задрала голову, словно говорила с тем, кто расположился на потолке, хотя «Малефакс» с тем же успехом мог находиться и под подошвами ее стоптанных ботинок, - Не вздумай ей рассказывать! Это же эксперимент, понимаешь?
– Ты уже использовала это оправдание, когда пыталась объяснить, почему любимое кресло капитанессы само собой выбросилось за борт.
– Это совершенно другое, - Корди досадливо дернула себя за хвост, - С креслом была случайность.
– Как и с кушеткой из кают-компании, - флегматично заметил бесплотный дух, - Как и с тремя табуретами из капитанской каюты. Как и с…
– Перестань!
– …с набивным канапе в прошлом месяце. Капитанессе пришлось приложить немало сил, чтоб положить конец эпидемии самоубийств среди мебели на борту. Прошу заметить, юная ведьма, расследование было произведено без моего участия, а ключевой уликой стал марципановый подлокотник, обнаруженный бдительной капитанессой за шкафом.
Корди топнула ногой в тяжелом ботинке по палубе.
– Хватит!
Но не так-то просто заставить замолчать всевластный корабельный дух.
– А закончилось все, насколько помню, строгим капитанским запретом на использование магии по отношению ко всему корабельному имуществу.
– Я тут не при чем, - буркнула Корди, вытаскивая злополучную ложку и вертя ее в руках, - Я ведь не превратила ее в леденец! Это магия «Воблы». Здесь в каждой каюте какая-нибудь особенная магия… В этой, например, все вилки превращаются в ложки. Но только в шесть часов пополудни и если положить их черенком на юго-запад…
«Малефакс» фыркнул.
– Юная ведьма, ты даже не представляешь, сколько на «Вобле» подобных уголков. В соседней, например, любая зеленая вещь мгновенно нагревается до семидесяти трех с половиной градусов по Фаренгейту. А в следующей койка скрипит исключительно в тональности си-бемоль минора, причем неизменно с ошибкой в субдоминанте. Это «Вобла», Корди. Магии здесь больше, чем ветров в небе. Не знаю, с какой целью, но старый пират нафаршировал баркентину магией под завязку, причем безо всякого смысла.
– Я знаю, - терпеливо объяснила Корди, - Именно поэтому я изучаю ее от юта до бушприта. Каждую каюту, каждый кусочек трюма, каждый коридор.
– Ну да, ты же ведьма.
– Я же ведьма, - повторила она, приосанившись, - Ну и мне нужно знать такие… штуки, понимаешь?
– Или же ты просто беспокойная ветреная девчонка, которой нечем заняться, - «Малефакс»
Корди вздохнула. Иногда бывает чертовски непросто скрыть свои действия от бесплотного существа, которое отличается нечеловеческой зоркостью и знает обо всем, что происходит на борту. Вне зависимости от того, что это, голодный вомбат, царапающий палубу или ответственный магический эксперимент со столовыми приборами.
– Мне есть, чем заняться! – с достоинством заметила она, попытавшись вздернуть подбородок, как делала обыкновенно Ринриетта в минуты решительности, - Я исследую корабль. Все его магические фокусы и тайники. Если не я, то кто?
– Действительно, - вздохнул корабельный гомункул, - Кто еще будет катать монеты по полу, рисовать узоры на стенах, качаться на стуле, мазать воском ручки и прыгать на одной ноге.
– Это были эксперименты, - Корди тряхнула всеми своими хвостами, - Важная научная работа, понимаешь? В некоторых каютах воск почему-то превращается в патину, а если рисовать на стене, все линии сливаются в одну прямую. Кроме того, я знаю не меньше двух кают, в которых монеты катятся только по кругу. И, кстати, я вовсе не скакала на одной ноге, а…
Короткий смешок «Малефакса» пощекотал ей волосы на затылке.
– Прибереги свои оправдания для капитанессы, юная ведьма. Впрочем, если она прибудет в Порт-Адамс на борту собственной канонерки, вопрос со столовыми приборами, полагаю, может быть отложен на некоторое время.
– Ты можешь с ней сейчас связаться, «Малефакс»?
– Нет. Она запретила нарушать тишину в магическом эфире.
– Но ты ее видишь?
– Я ощущаю присутствие «Барракуды», если ты это имеешь в виду. Она в шестидесяти милях от нас.
– И все еще стоит на месте?
– Ровно на том же самом, - спокойно подтвердил гомункул, - Не сдвинулась ни на фут.
– Может, у них проблемы? – неуверенно спросила Корди.
– Думаю, просто временное затруднение. Возможно, Тренч и Габерон разбираются с машиной или что-нибудь в этом роде. Все машины ужасно капризны. Не удивлюсь, если они уже перемазались по шею в машинном масле и сейчас, скрипя зубами, крутят какие-нибудь поршни.
Корди украдкой улыбнулась. Но улыбку она прятала не от зеркала – от гомункула.
Даже у «Малефакса», всемогущего и всевидящего существа, были свои слабые места. Например, он на дух не выносил любые паровые машины, брезгливо именуя их «пародуйками» и «пыхтящими печами». Разумеется, все дело было в ревности. Работающий напрямую с магическим полем корабля, он чувствовал себя если не хозяином баркентины, то, по крайней мере, ее главным распорядителем. Он мог спускать и поднимать паруса на мачтах, отслеживать курс, отчитываться по любому поводу и вести переговоры по магическому лучу – в то время, как неуклюжие машины способны были лишь неторопливо вращать бортовые колеса, слепо ведя корабль по прямой. Но именно машины даровали кораблям ту скорость, которая позволяла идти быстрее ветра, к тому же, экономить на парусном вооружении и экипаже. Именно поэтому многие корабельные гомункулы с нарочитым презрением относились к своим огнедышащим соперникам из тяжелого металла.