Восьмое Небо
Шрифт:
Алая Шельма неопределенно кивнула. Она почему-то выглядела уставшей – словно сама провела четыре дня наедине с ветрами, в крошечной лодке без паруса.
– Какой вопрос, господин Габерон?
– Та самая женщина с формандским акцентом. Что вам известно о ней?
Линдра выдержала его взгляд спокойно, лишь немного прищурившись. Она вновь говорила со сдержанным достоинством настоящего офицера, момент слабости окончательно прошел.
– Ровным счетом ничего. Полагаю, она была лишь наживкой. У меня нет никаких предположений, кто она и с какой
– Вы ведь слышали ее голос, да? Вам не почудилось в нем ничего… необычного?
– Формандский акцент, о котором я уже говорила. Больше ничего.
– Не акцент, что-то другое, - Габерон внимательно посмотрел на Линдру, - Что-то… неправильное?
Офицер-ихтиолог задумалась, отставив тарелку.
– Сейчас, когда вы спросили… Да, возможно, что-то в ее голосе показалось мне странным. Но я не придала этому особого значения. Канал связи был не самым хорошим, в магическом эфире было множество помех, а нам всем было не до того, чтоб вслушиваться. Да, пожалуй, у нее был немного странный голос. Но я не могу сказать, отчего. Что-то неуловимое. Как будто…
– Как будто это гомункул пытается имитировать человеческую речь, верно?
– спокойно обронил Габерон, - Грамматически верно построенные предложения и выверенные интонации, но какая-то странная неестественность в звучании.
Линдра размышляла довольно долго, но когда заговорила, в ее голосе звучала уверенность.
– Вы правы, господин канонир. Тон голоса звучал немного… непривычно. Но я бы не сравнила его с гомункулом. Скорее, с человеком, который говорит через больное горло.
– Благодарю, - Габерон откинулся на спинку стула и торжествующе взглянул на безучастную капитанессу, - Ну, что вы на это скажете? Кажется ли мне или в последнее время среди дам Унии возникло новое увлечение – терпеть бедствие посреди воздушного океана и зазывать добровольных спасителей в ловушку. Как бы это не стало повальной модой! Как по мне, декламация стихов или вязание куда безопаснее. Как вы считаете, капитанесса, сэр?
Алая Шельма едва заметно вздрогнула. Все это время она отстраненно что-то жевала, склонившись над тарелкой и выглядела так, словно вопрос Габерона выдернул ее с привычных высот на сверхвысокие, с отчаянно маленьким количеством кислорода.
– Да… Возможно, господин старший канонир… Возможно, вы правы.
– О Роза, Ринни, ты вообще слушаешь, о чем мы говорим? За один месяц мы встретили два корабля, попавших в бедствие, - Габерон принялся загибать пальцы. Даже это он делал эффектно, напоказ, точно находился не в тесной кают-кампании, а на освещенной сцене театра. Шму наблюдала за ним, не отрываясь, - Оба раза о помощи просила женщина. Оба раза, стоило помощи подоспеть, все оборачивалось смертоносной ловушкой. У обеих женщин необычный голос. Как ты думаешь, что это значит?
Капитанесса выпрямилась в кресле, стараясь сохранять полную невозмутимость, но все равно выглядела так, словно с
– Не вижу здесь совпадений, господин канонир, - она чопорно промокнула салфеткой губы, которым это совсем не требовалось, - «Барракуду» погубил готландский корабль.
– Этого мы утверждать не можем, - возразил Габерон, - Вспомни, сколько раз мы сами поднимали на флагштоке чужие флаги, когда охотились за торговыми караванами. Люди, напавшие на «Барракуду», могли использовать любую тряпку в качестве флага.
В своем углу закряхтел Дядюшка Крунч. Он старался лишний раз не шевелиться, чтоб ненароком не смахнуть на пол что-нибудь из столовых приборов, но под конец не выдержал:
– В кои-то веки наш пустозвон недалек от истины. Готландский флаг мог быть и фальшивкой. Я тоже считаю, что в этих двух историях – с «Барракудой» и «Макрелью» - можно найти странные совпадения.
Капитанесса недовольно дернула плечом.
– Я думала, мы уже внесли ясность по этому вопросу – «Барракуду» уничтожил вышедший из-под контроля готландский голем. Хватит пустых теорий, господа. Пытаясь увязать в одно целое разрозненные факты, вы становитесь похожи на чудаков, ищущих симметричные узоры в воздушных течениях. Связи здесь нет, а готландский голем мертв.
– Он был не готландский.
Тренч произнес это тихо, но таким тоном, что все почему-то пристально на него посмотрели, даже Линдра Драммонд.
– Что?
– Голем не готландского производства, - повторил бортинженер, разглядывая бутерброд с кальмарами и изюмом, украшенный марципаном, - Не знаю, чьего, но не готландского. Я уже несколько недель разбираю его на части и до сих пор не нашел ни одного штампа готландских мануфактурен.
– На него могли нарочно не ставить штампы! – Корди посчитала себя обязанной тоже вступить в разговор, причем избрала для этого по-взрослому небрежный тон, - Так ведь?
– Я рассматриваю все вплоть до последних шестеренок. Они выполнены не в метрической системе. Это делали не готландцы.
За столом повисла немного напряженная тишина. Было слышно лишь беспокойное, с хрипом, дыхание мистера Хнумра – тот лежал на коленях у ведьмы и мелко дрожал.
– Тогда чей он? – внушительно и медленно спросил Дядюшка Крунч, - Не в скобяной лавке же его собрали? Должны быть клейма, оттиски, какие-нибудь… следы.
Тренч покачал головой.
– Ничего. Вообще никаких обозначений. Ни надписей, ни номеров, ни условных значков. Но я готов поклясться всем своим хламом, что собрали его профессионалы и на профессиональном оборудовании. Литьё, штамповка, качество полировки, мелкие детали… Нет, это не скобяная лавка. Совсем не скобяная.