Восьмое Небо
Шрифт:
– Я давно уже не подданная Каледонии, - Алая Шельма поправила на голове треуголку, хоть та совершенно в этом не нуждалась, - Я пират, а пираты равны перед всеми коронами – нас ждет виселица на любом острове Унии, где бы мы ни оказались. Поэтому не упирайте на мой патриотизм, мисс Драммонд, этот балласт я сбросила давным-давно!
– Я и не пытаюсь, - та слабо улыбнулась, - Извините. Каледония сохраняет нейтралитет.
– У нее нет своих застарелых проблем, которые можно решить войной?
– Есть, и много. Но пока, слава Розе, холодные головы преобладают.
– Или просто не торопятся
Линдра склонила голову – то ли жест почтения, то ли выражение сдержанного несогласия. Шму слишком плохо разбиралась в людях, чтоб судить наверняка.
– Каледония не торопится вступить в войну - вот то, что я знаю наверняка, госпожа капитан.
– Похоже на руку Каледонийского Гунча. Не мешать противникам короны трепать друг дружке жабры и выжидать момента, когда оба будут ослаблены, чтобы затем заявить собственные права. Вот только в этот раз, похоже, кто-то вознамерился его поторопить.
Линдра встрепенулась.
– Что вы имеете в виду?
– Нападение на ваш корабль, мисс Драммонд. Вы же и сами думали об этом, не отрицайте. Формандский акцент нападающих и коварство, с которым была обставлена засада…
– Габерон считает, что это дело рук не формандцев, - осторожно возразил Дядюшка Крунч, - А…
– …а мифической Леди Икс, я знаю. Что ж, женщины всегда занимали в воображении Габерона излишне много места. Не стоит его за это винить.
Дядюшка Крунч почесал огромной рукой живот.
– Крошечное научное судно как причина для войны? Ведь это даже не канонерка… Та, по крайней мере, боевой корабль и гордость флота. А тут…
– Однажды гроссадмирал Кениг Третий объявил войну королю Турбуленцу из-за того, что форель, которую ему подали на общем пиршестве, короче на половину дюйма, - Алая Шельма устало опустилась в капитанское кресло. Выглядела она так, словно сама целый день тягала бочки с икрой на своей спине, - Если нужна не причина, а повод, сгодится и научное судно. Хотя, конечно, на месте провокатора я бы выбрала цель повкуснее. Что-то более… серьезное. Что-то, что заставило бы Каледонийского Гунча броситься в бой очертя голову, как с ним это бывало в молодости… Ладно, хватит. Разговор окончен. Мисс Драммонд, вы свободны.
Офицер-ихтиолог сдержанно кивнула.
– Насколько я понимаю, это фигура речи?
– Что? Ах да. Разумеется, вы остаетесь моим пленником. Я не стану сажать вас под замок и приставлять охрану. Но не хочу, чтоб мое доброе отношение к пленным вселило в вас какие-нибудь иллюзии. Не пытайтесь покинуть корабль или совершить любое действие, которое моими людьми может быть истолковано как… недружественное. Мой гомункул будет следить за вами.
В этот раз кивок Линдры был похож на короткий церемониальный поклон.
– Я вас понимаю, капитанесса. Слово офицера, я буду оставаться на «Вобле» в полной вашей власти.
– В таком случае доброй ночи, офицер Драммонд, вы свободны. «Малефакс» подберет вам подходящую каюту.
Линдра вышла. Алая Шельма со вздохом облегчения сняла
Судя по тому, что ее губы едва заметно шевелились, она что-то говорила или, скорее, рассеянно бормотала под нос. Шму пришлось превратиться в слух, чтоб разобрать.
– Значит, Линдра… Линдра. Лин-Дра. Линдра-Линдра-Линдра… - некоторое время она словно пробовала это имя на вкус, - «Малефакс»!
– Всегда здесь, прелестная капитанесса.
– Наблюдение с мисс Драммонд не снимать. Полный круглосуточный контроль во всех помещениях без исключения. В любой час дня или ночи я должна знать, где она находится, что делает и о чем думает!
– Кому как не вам знать, что гомункулы не умеют читать мыслей.
– Не строй из себя солдафона, - проворчала капитанесса, стягивая брюки, - Уж ты-то точно знаешь, что такое фигура речи. Просто… следи за ней, ясно? Спит она, гуляет по кораблю или наблюдает за своей разлюбезной треской, у меня должна быть возможность контролировать ее. И еще изображение. Ты ведь можешь передавать по магическому лучу изображение достаточно хорошего качества?
– Бесспорно, могу, - невозмутимо откликнулся гомункул, - И ваш упрек совершенно понятен. Приношу извинения за то, что в прошлый раз качество изображения было не на высоте. Это не моя вина, у «Воблы» слишком уж нестабильный магический фон, его всплески иной раз влияют на мои возможности. Кроме того, в последнее время я улавливаю необычные магические колебания в жилых отсеках корабля…
– А в прошлый раз изображение было недостаточно хорошо? – Дядюшка Крунч издал скрип непривычной Шму тональности, - И когда это было?
– Три с четвертью часа назад, - с готовностью отрапортовал гомункул, - Когда мисс Драммонд изволила купаться в лохани перед ужином.
Алая Шельма разозлилась. Даже без треуголки и форменных штанов, в одном лишь алом кителе и тонких нижних панталонах с легкомысленными бантиками у щиколоток, она все еще могла выглядеть, как капитан. И выглядела.
– Просто передавай мне картинку, когда я сочту это необходимым! В любой час суток и по первому моему требованию! Ты понял меня?
– Вас тяжело не понять, прелестная капитанесса, - голос гомункула сделался мягким до вкрадчивости, отчего-то напомнив Шму ведьминского кота с Порт-Адамса, - Не мне спорить с вами о безопасности корабля.
– Безопасности? – Алая Шельма нахмурилась.
– Ваш пристальный контроль над нашей пленницей, несомненно, имеет обоснование. Смею напомнить, несколькими месяцами раньше, когда на «Вобле» оказался Тренч, мы не предпринимали подобных мер предосторожности и кончилось все довольно неприятно. Полагаю, вы ощущаете опасность, исходящую от мисс Драммонд. Мне, как существу, привыкшему полагаться лишь на холодный анализ, остается лишь позавидовать вашей интуиции.