Восьмое Небо
Шрифт:
– Я знаю женщин, старик, - Габерон подмигнул ему, - Ринни не отпустит нас, пока не выслушает историю до конца. Готов поспорить, она сейчас красна как рак.
– Двигайтесь к шлюпке, - отчеканил голос Ринриетты, подозрительно дрогнувший, - Я встречу вас там через две минуты.
* * *
У шлюпки они оказались почти одновременно. Ринриетта и не выглядела запыхавшейся, но Дядюшка Крунч знал, что ей пришлось бежать во весь опор, чтоб поспеть от самого квартердека. Несмотря на сбившееся дыхание, она
Дядюшка Крунч вдруг ощутил незнакомую ему прежде горечь, похожую на осаднение масла в патрубках. Не может иначе. Будет играть даже на краю гибели, на краю катастрофы. Алая капитанская треуголка сидит на голове идеально ровно, китель наглухо застегнут на все пуговицы, руки за спиной. Все еще пытается доказать, что ничем не хуже своего деда. Глупая, наивная, самоуверенная рыбешка…
– Я хочу, чтоб ты выложил все, что еще знаешь про «Аргест», - произнесла она, пристально разглядывая Габерона.
Канонир осклабился, сунув руки за пояс.
– Как на счет сделки? Например, я открываю все карты, а ты принимаешь Шму и Корди обратно в команду?
Корди все еще стояла у борта, о чем-то разговаривая с Тренчем и едва ли что-то слышала. Глаза у нее были заплаканные, шляпа сбилась набок. Бортинженер осторожно держал ее за руку и что-то вполголоса говорил, что – Дядюшка Крунч не слышал за гулом ветра. Должно быть, что-то успокаивающее, потому что Корди вдруг едва заметно улыбнулась. «А ты ничего, рыба-инженер, - подумал Дядюшка Крунч ворчливо, - Не зря я тебя приметил. Жаль только, в этот раз в твоей котомке не сыщется ничего полезного…»
– Шму и Корди? – Алая Шельма усмехнулась, - За себя, значит, просить не будешь?
Габерон беспечно пожал плечами.
– Мне не впервые менять хозяев, как-нибудь обойдусь. Но их оставь. Они такого не заслужили. Особенно Шму.
Шму хныкала в шлюпке, пряча лицо в коленях. Но услышав слова Габерона, осторожно выглянула одним глазом. Глаз этот был широко открыт в немом изумлении и Дядюшка Крунч мог его понять. Наверно, за всю ее жизнь никто и никогда не просил за нее.
– Нет, - жестко ответила капитанесса, подкрепляя слова ударом сапога, - Я не торгуюсь с предателями. Выкладывай все, что знаешь, и убирайся вместе с ними. На этом корабле я – закон.
Габерон вздохнул. Дядюшка Крунч знал, что он и сам не верил в успех, просто, как и всякий небоход, предпочитал бороться до конца.
– Будь по-вашему, капитанесса, сэр. Что еще вы хотите знать про «Аргест»?
– Как он попал к моему деду?
– Хороший вопрос, - одобрил Габерон, - Даже страшно представить, сколько раз его задавали друг другу господа с золотыми лампасами за последние годы. Как обычный пират, пусть и величайший в своем роде, завладел самой таинственной и, вероятно, могущественной машиной Унии? Был здесь сговор или же только воля Розы Ветров?
– Прекрати фиглярствовать. Ты сказал, что «Аргест» так и не успели запустить.
Габерон кивнул.
– Это так – насколько мне известно. Повторюсь, известно мне немногое, а то, что известно,
– Дернуть за рычаг, - утвердительно произнесла капитанесса.
– Именно так. Что-то вроде пробного пуска, сродни ходовым испытаниям корабля перед зачислением его во флот. И здесь Уния столкнулась с непредвиденным затруднением. Ни Готланд, ни Формандская Республика, ни Каледония не горели желанием испытывать чертову штуковину на своих островах.
Алая Шельма нахмурилась.
– Почему?
– В этом есть резон, прелестная капитанесса, - вкрадчиво произнес «Малефакс», шурша парусами, - Полагаю, люди, ответственные за проект «Аргест», были знакомы с Теорией Большого Хлопка. Подозреваю, знакомы с ней и вы, поскольку она определенно входит в программу университета Аретьюзы.
Лицо Алой Шельмы неожиданно затуманилось.
– Теория Большого Хлопка? Ого. В таком случае, господа адмиралы либо самые большие перестраховщики во всем свете, либо и в самом деле ожидали многого от своего детища…
Дядюшка Крунч насупился. Всякое незнакомое слово внутренне раздражало его, словно незнакомый ветер или впервые встретившийся узел. И, видит Роза Ветров, за сегодняшний день и без того было сказано слишком много незнакомых слов…
– Что еще за большой хлопок? – сварливо осведомился он, крутя головой, - Никто не хочет просветить старого абордажного голема?
Алая Шельма досадливо дернула плечом.
– Ерунда, дядюшка. Всего лишь одна из теорий о происхождении мира. Не самая достоверная, к слову.
– Наша прелестная капитанесса собиралась сказать, что Теория Большого Хлопка – довольно интересная научная концепция, которая в ходу у ученых, - флегматично заметил «Малефакс», - Только и всего.
– И какое отношение она имеет к «Аргесту»?
– Видите ли, господин Крунч, эта теория предполагает, что мир наш был сотворен не волей Розы Ветров, а в ходе куда более… интересного процесса. А проще говоря, огромного катаклизма, который почти мгновенно перемешал все мироустройство круче любого шторма. Это было сродни взрывообразному распространению магической энергии, которое хлынуло во все стороны, навсегда изменив структуру материи. И многое другое.
Дядюшка Крунч попытался сосредоточиться, но тщетно, ему казалось, что сложные слова застревают где-то в окаменевших шестернях, забивают фильтры, клинят поршни…
– Неужто острова раньше выглядели иначе? – буркнул он.
– О да, - «Малефакс» явственно рассмеялся, - Дело в том, что Теория Большого Хлопка исходит из того, что никаких островов тогда, в стародавние времена, и вовсе не было. Точнее, были, но совершенно не в привычном нам виде. Они не парили в толще воздуха, а были объединены в… огромные литосферные образования, находящиеся там, где нынче разлито Марево.