Восьмое Небо
Шрифт:
– У меня есть след, - Тренчу пришлось приложить недюжинное усилие, чтоб сохранить спокойствие перед лицом бледной от ярости капитанессы, - Быть может, это дрянной и бесполезный след, я не знаю. Я никогда раньше не искал сокровищ. Но, сдается мне, госпожа капитанесса, вам сейчас и такой пригодится.
Он едва не отшатнулся, когда Алая Шельма в несколько стремительных шагов оказалась перед его лицом. И пусть абордажная сабля осталась в ножнах, Дядюшка Крунч отчетливо разобрал грозный шелест стали о сталь. Только в этот раз этот звук был вплетен в ее голос.
– Ты не можешь знать, где Восьмое
Тренч покачал головой.
– Все это время вы искали не там, где надо. Честно говоря, я и сам не знал, где надо, но так уж вышло, что я нашел подсказку.
На бледном лице капитанессы возникли быстро расширяющиеся алые пятна.
– Подсказку? Где? На этом корабле? Это было на нижних палубах, да?
– Не совсем. Это может выглядеть странно, но… - Тренч сунул руки в карманы плаща, - В общем, я расскажу все. Может, этот след куда-то да приведет. А если нет… Тогда швырните меня в шлюпку вслед за всеми.
Абордажная сабля выползла из ножен с леденящим душу скрежетом вместо мелодичного, похожего на отзвук ветра в парусах, шипения стали. Возможно, оттого, что капитанская рука ощутимо подрагивала.
– Это мой клад. Ты не смеешь прятать его от меня.
– Ринни, не горячись, - Габерон стал на удивление серьезен, - Вспомни, что я говорил. Почти наверняка никакого клада и нет. Тебе ли не знать, сколько глупых слухов крутится в воздушном океане!
– Клад есть, - отчеканила Алая Шельма, - «Аргест». Мой дед спрятал его, чтоб он не достался Унии. Завещал мне. И я хочу знать, где это чертово Восьмое Небо.
Тренч сглотнул. Лезвие абордажной сабли почти вплотную приблизилось к его тощей грязной шее. Он уже должен был чувствовать его холод.
– Сделка, - коротко сказал он, не отводя взгляда, - И я все выложу.
– Ты не посмеешь меня шантажировать! – прошипела Алая Шельма, надвигаясь, - Это мой клад! Мой! Я искала его!
Она покраснела, стремительно и ярко, щеки налились лихорадочным румянцем, о который, казалось, можно обжечься.
– Сделка, - Тренч не отступил ни на шаг, хоть и дрожал от напряжения.
– Ах так, снулый ерш… Ты знаешь, что ты находишься на пиратском корабле? Я капитан, а значит, я могу сделать с тобой что заблагорассудится! Например, вздернуть на рее! Или привязать к стеньге, позволив голодной рыбе обгладывать тебя!
– Сделка.
Дядюшка Крунч знал, как стремительно умеет двигаться Ринриетта. И как быстры могут быть ее выпады. Он не сомневался, что Алая Шельма успеет пронзить саблей горло бортинженера быстрее, чем кто бы то ни было на палубе сделает половину шага. А сейчас она еще и возбуждена была, как клокочущий вулкан.
– Ты выложишь мне все прямо сейчас. Иначе не получишь даже места в лодке. Клянусь именем Розы Ветров.
Могла и не клясться, все равно выглядело чрезвычайно убедительно. Но Тренч не собирался отводить взгляд, хоть и посерел от страха.
– Сделка.
Дядюшка Крунч ожидал бури. Бури, по сравнению с которой десятибалльный шторм покажется капризным прибрежным бризом. Ждал страшного. Если в крови Ринриетты, и так не в меру горячей, сохранилась хотя бы унция крови ее деда…
Внезапно Алая Шельма покачнулась, словно
– Ну ты и рыба, мистер Тренч, - пробормотала она еле слышно, - Теперь я понимаю, отчего тебя хотели казнить готландцы.
Тренч неуверенно улыбнулся. Его улыбка походила на улыбку висельника, помилованного прямо под висельной петлей, бледную и растерянную.
– Не поэтому, - серьезно сказал он, - Но когда-нибудь я расскажу.
Бортинженер и сам пошатывался, несмотря на полный штиль. Пожалуй, хвати у капитанессы выдержки еще секунд на двадцать, ему бы несдобровать. Но он выдержал на своих двоих. Дядюшка Крунч порадовался тому, что ему, единственному из присутствующих, не требуется прикрывать лицо, чтоб скрыть улыбку.
– Уговор? – хрипло спросил бортинженер, все еще с опаской глядя на капитанскую саблю, - По рукам?
– Уточню еще раз, - капитанесса вновь стала спокойной и рассудительной. Знать, отгорело что-то внутри, так бывает и у людей, - Ты знаешь, где «Аргест»?
– Про «Аргест» я ничего не знаю. Но я доподлинно знаю, о каком Восьмом Небе говорил Восточный Хуракан. Это все.
Алая Шельма разглядывала его добрых полминуты. Дядюшка Крунч не знал, о чем она думает. Сейчас даже румянец на капитанских щеках не мог служить подсказкой.
– Ты нечестно играешь, Тренч. Ты знал, что я не могу отказаться. Только не от этого.
– Знал, - согласился он, - Мне ничего не оставалось.
– Предпочитаешь договор в письменной форме? – Алая Шельма движением пальцем изобразила взмах пера, - Ты затеял крупную игру, в таких случаях неплохо подстраховаться, верно?
– Обойдусь и капитанским словом, - коротко ответил Тренч, чем заслужил улыбку Алой Шельмы.
– Все верно. Но знаешь, только дурак заключает договор с пиратом, так говорил мой дед. Кроме того, я ведь когда-то была законником – и не самым плохим. Мне ничего не стоит запутать такого, как ты, между строк и параграфов… Ладно, - капитанесса выпрямилась и подняла подбородок, - Шму, Габерон и Корди могут остаться на корабле. И… приступить к своим обычным обязанностям. Считайте это амнистией.
Корди и Шму еще непонимающе переглядывались, когда Дядюшка Крунч стальной рукой захватил швартовочный трос и взялся приматывать его обратно.
– Вылазьте, что ли, - буркнул он, - Прогулка откладывается.
Шму на подкашивающихся ногах выбралась обратно на палубу и, точно боясь, что капитанесса передумает, со всех ног бросилась к ближайшей мачте. Миг – и ее тоненькая фигурка уже виднелась на реях. Корди недоверчиво пощупала палубу ногой, точно это были зыбучие пески. Но даже она не смогла сдержать улыбки, когда на голову ей свалился Мистер Хнумр. Ведьминский кот был расстроен и не пытался этого скрыть – он возмущенно щелкал, шипел и посвистывал, жалуясь хозяйке на судьбу. Он был голоден. Он очень устал. Ему надоело бродить одному по кораблю. И уже целый час никто не чесал ему живот. Лишь взгромоздившись на плечи ведьмы, он умиротворенно засопел.