Восьмое Небо
Шрифт:
Шму примостилась на каком-то ящике и украдкой грызла ногти, с опаской поглядывая в сторону людей. Несмотря на нездоровую бледность и худобу, она уже не выглядела призраком, но вздрагивала от громких возгласов и мгновенно терялась, поймав на себе чей-то взгляд. Чувствовалось, что ей неуютно здесь, в окружении сосредоточенных взрослых людей, что она не хуже прочих ощущает это напряжение, разлитое в воздухе, похожее на ожидание боя и тревожащее душу. Несмотря на обтягивающую черную форму Сестер Пустоты,
Ей бы домой, на твердую землю, устало подумал Дядюшка Крунч, сковыривая пальцем чешуйку ржавчины с горжета. Таким, как она, нечего делать среди небоходов, таким нужна не путанная паутина ветров, а домашний уют, дом, прочно стоящий на земной тверди, любящий муж, дети… Что она найдет с Паточной Бандой, кроме неприятностей на свою вихрастую голову? Куда ее заведет обжигающий ветер Алой Шельмы?
Баронесса фон Шму, гроза карпов…
Почувствовав его взгляд, Шму поджала ноги и нахохлилась, словно пытаясь занимать в пространстве еще меньше места, чем обычно.
– Сколько у нас времени, «Малефакс»? – спросила Алая Шельма в пустоту.
– Около четырех-пяти дней, - тут же отозвался гомункул, - Мы идем на Западном Забияке, он норовист, но если схватить его за бороду, уже не сбросит…
– Хорошо, - Алая Шельма провела ладонью по лицу, стирая с него мелкую облачную морось, - Значит, есть время разработать план действий. Мне понадобитесь все вы.
– Не вижу Тренча и Корди, - Габерон оглянулся, - Только не говори, что они не вошли в наш оперативный штаб. Они Плохо себя вели? Не вымыли посуду?
Алая Шельма была слишком погружена в свои мысли, чтоб податься на этот выпад. Несмотря на следы болезненного похмелья, выглядела она сосредоточенно и строго – алый китель застегнут на все пуговицы, треуголка идеально ровно сидит на голове, сапоги до блеска смазаны рыбьим жиром. Тревожный знак, решил Дядюшка Крунч. Всякий раз, когда Ринриетта запиралась в себе, это означало, что ее внутренний огонь полыхает в замкнутом пространстве. И кто знает, в каком виде он прорвется наружу в этот раз…
– Тренч и Корди не будут принимать участия в нашем совете, - Алая Шельма не удостоила канонира взглядом, - Они слишком юны, чтоб участвовать в подобных операциях, и мне не хотелось бы подвергать их жизни опасности.
Габерон страдальчески скривился:
– Опасность? Вот уж без чего я бы точно мог обойтись. Ну и что за битва нас ждет?
– Битва при Эребусе, - без улыбки ответила капитанесса, - Но подозреваю, что это название вам ничего не говорит. «Малефакс», будь добр.
– Сию минуту.
Воздух над квартердеком осветился, заставив Шму отпрянуть. Но
– Эребус, - торжественно провозгласил «Малефакс», - Обитаемый остров, находящийся в воздушном пространстве Каледонии. Высота верхней оконечности – четыре тысячи шестьсот футов. Приблизительно восемьсот футов в длину, четыреста сорок в поперечнике. Значительное количество осадочных пород с обильным содержанием кальцитов…
Габерон разглядывал остров с пренебрежением, как и полагается опытному небоходу.
– Если я должен быть чем-то впечатлен, намекни. Пока что я вижу лишь несуразно длинный кусок камня.
– Возможно, увидишь за ним нечто большее, если я скажу, что именно здесь располагается штаб-квартира «Восьмого Неба».
Дядюшке Крунчу показалось, что главный силовой вал, проходящий через его позвоночник, заскрипел, словно кто-то водрузил на него дополнительную нагрузку. Наверно, так и чувствуют себя дряхлые старики.
– Замечательно, Ринриетта, просто замечательно, - пропыхтел он, разглядывая неказистый контур острова, - А теперь будь добра разъяснить нам, что ты задумала.
Алая Шельма с достоинством остановилась напротив него, по обыкновению держа руки за спиной.
– Небольшие деловые переговоры, только и всего, - на ее лице появилось выражение, которые Дядюшка Крунч машинально оценил как мечтательное, - О, это обычное дело среди коммерческих компаний. Если все пойдет, как надо, мы быстро расстанемся, сохранив взаимное уважение. Если нет… Полагаю, бумагомарак из «Восьмого Неба» ждут не лучшие времена. Возможно даже, биржевой кризис трехлетней давности покажется им сущим пустяком.
– Ринриетта!
Она состроила презрительную гримасу.
– Обещаю, я не буду бомбардировать остров, дядюшка. Но не потому, что испытываю к похитителям моего сокровища пиетет. Просто не хочу повредить «Аргест», если они прячут его на Эребусе.
Дядюшка Крунч уже собирался осадить ее, но его опередил Габерон.
– Никак вы решили объявить войну целой компании, капитанесса, сэр? – осведомился он, серьезнея на глазах, - Не слишком ли поспешное решение?
– Если понадобится воевать за то, что принадлежит мне по праву, я буду воевать. Даже с канцелярскими крысами. Да и что они мне сделают? Обрушат курс мотыля?