Восьмое Небо
Шрифт:
Ей показалось, что невидимый гомункул покачал головой.
«Этому ребенку не нужна нянька, как и защитник. И изучал он не только ветра. «Аргест» подобен ребенку, все это время он наблюдал за вами, как ребенок наблюдает из колыбели за другими людьми. Ребенок не знает, что это за люди, чем они занимаются и в чем смысл их существования. Ребенок просто не задумывается над такими вопросами. Он просто наблюдает и… учится. Учится быть частью этого нового, пугающего и захватывающего мира».
– Хороших же он нашел себе учителей…
«Все это время он учился у нас, хоть и на свой, нечеловеческий, манер. Изучал, копировал, перенимал. У всех нас вместе и у каждого понемногу, уж не знаю, как старательно и в каких
– Что ж, мне не о чем беспокоиться, - Ринриетта фыркнула, - Я передала ему лучшие свои черты - гордыню и самоуверенность.
«Не мне об этом судить, прелестная капитанесса. Я лишь осмелюсь обратить ваше внимание, что ради Паточной Банды он сделал того, чего прежде боялся – вступил в смертельный бой с «Барбатосом». Дети редко умеют толково говорить, но их поступки позволяют судить о многом».
– Ребенок… - Ринриетта поднялась из капитанского кресла и двинулась между навигационных столов, глядя лишь себе под ноги, - Великая Роза – всемогущий ребенок! Что же из него вырастет, «Малефакс»?
«У меня нет надлежащей информации для выводов, - нарочито бесстрастным тоном ответил гомункул, - И не в моей компетенции делать подобные прогнозы. Мы знаем лишь приблизительный потенциал силы, но не вектор ее направленности, а значит, можем лишь гадать. Быть может, из «Аргеста» вырастет чудовище, по сравнению с которым даже Марево покажется мелкой лужей, чудовищем, которое навеки разрушит плоть этого мира. А может, он станет каким-то новым ветром, несущим человечеству что-то неизведенное… Умоляю, не задавайте мне подобных вопросов, прелестная капитанесса, если не хотите погрузить меня в затяжной обморок. Здесь каждая мысль буквально вопиет о парадоксе!..»
Ринриетта ощутила легкую дрожь палубы под ногами. Едва ли тяжелая «Барракуда» так реагировала на ветер, да и нет ветров в пустоте. Скорее, мир вокруг нее вновь готовился преобразиться. Она прикрыла глаза, чтоб не наблюдать за этим. Всегда страшно наблюдать за гибнущим миром, пусть он всего лишь декорация, созданная твоим собственным подсознанием. Декорация, существующая лишь несколько минут – и для одного-единственного актера.
– Скорее всего, твоя помощь мне еще понадобится, - произнесла она, не открывая глаз. Кожа легонько зудела, чувствуя преобразования окружающего мира, а может, это было лишь игрой воображения, - Но ты прав, сейчас не время для вопросов. Я хочу знать, что творится снаружи. Как идет бой?
«Малефакс» несколько секунд негромко жужжал, словно пойманный в коробку ветер.
«Сражение в самом разгаре, прелестная капитанесса. Не могу сказать, как увидели бы его человеческие глаза, но в магическом эфире это самый свирепый шторм из всех, которые когда-либо бушевали со времен его сотворения. «Аргест» и «Барбатос» обрушивают друг на друга удары заряженных магических частиц, плетут защитные узоры, контратакуют, трансформируются… Впрочем, говоря языком небоходов, я вижу лишь опушку облака, внутри текут такие процессы, о которых даже у меня нет ни малейших представлений. Я всего лишь мальчишка, наблюдающий в самодельную подзорную трубу за эпическим побоищем огромных линейных кораблей, я слышу грохот орудий и вспышки пламени, но бессилен представить всю сложность тактических маневров или артиллерийских команд…»
– Мне не нужны тонкости. Мне нужно знать, кто берет верх. «Малефакс»?..
Ринриетта не знала, в какой мир забросит ее воображение в этот раз, но сразу ощутила исходящее от него тепло. Не раскаленный жар открытого огня или работающего машинного отделения, а мягкое ровное тепло солнца. Пахло чем-то ароматным, свежим, похожим на запах подрумянившихся гренок…
Она открыла глаза.
* * *
По
Она была в кают-компании «Воблы». И не одна.
Должно быть, это был разгар ужина. В иллюминаторах вместо неба висела извечная пустота, но Ринриетта все равно решила, что это ужин. Паточная Банда редко собиралась в полном составе за завтраком – Габерон по своему обыкновению спал до полудня, Шму старалась перехватить свой кусок незаметно, Корди и подавно редко утруждала себя утренним приемом пищи – ее ждали таинственные нижние палубы и тысячи неразгаданных загадок.
Но на ужин непременно собиралась вся команда, Дядюшка Крунч не терпел нарушения Кодекса. Ужин с капитаном – не прихоть и не трапеза, а целый ритуал, уклониться от которого - позор для небохода. За ужином делились планами и рассказывали о прошедшем за день – даже в полный штиль редкий день на «Вобле» проходил без приключений. За ужином болтали о всякой ерунде и подшучивали друг на другом. Делили еще не захваченную добычу и выдумывали друг для друга пиратские прозвища, столь же нелепые, сколь и смешные. Слушали самодовольные басни Габерона и беззаботную болтовню Корди. А иногда она приносила из капитанской каюты патефон – и тогда они под добродушное ворчание Дядюшки Крунча пели нестройным хором старомодные пиратские песни – песни, слова которых теребили ветер задолго до того, как «Воблу» заложили на стапелях…
Они все были здесь – Дядюшка Крунч, Корди, Тренч, Габерон, Шму. Даже Мистер Хнумр по своему обыкновению затаился под столом, сверкая глазами – ждал момент, когда все отвлекутся, чтобы похозяйничать в чьей-нибудь тарелке. Они смеялись чему-то, они тянули руки за кубками, они подмигивали, ухмылялись, кривлялись и жестикулировали. Ринриетта не пыталась догадаться, о чем они говорили, она впилась взглядом в фигуру, сидевшую во главе стола на почетном капитанском месте.
Кажется, у капитанессы Алой Шельмы выдался хороший день. Она расслабленно откинулась на спину стула и катала по тарелке сырную корку, рассеянно улыбаясь чему-то, быть может, собственным мыслям. О чем она думала тогда? Что это за день? Ринриетта не знала. Может, это вовсе и не конкретный день, а просто все ужины в кают-компании «Воблы», объединенные в один, общий слепок ее подсознания…
«Бой идет непросто, прелестная капитанесса. Пожалуй, я воздержусь от оптимистических прогнозов».
Ринриетта вздрогнула. Только сейчас она поняла, как долго молчал гомункул. Очень долго. Тревожный, скверный знак.
– «Аргест» проигрывает?
«Не проигрывает, но… - «Малефакс» помедлил, подбирая нужные слова, - Возможно, этот противник ему не по зубам. «Барбатос» куда младше «Аргеста», но его разум сформировался гораздо раньше стараниями «Восьмого Неба». И он пышет энергией – полупереваренными чарами уничтоженных им кораблей. А еще на его стороне слепая жажда Марева. Боюсь, «Аргесту» будет нелегко…»
Ринриетта обошла кают-компанию по кругу, привычно заложив руки за спину. Глядя на знакомые смеющиеся лица и льющееся вино, не хотелось думать о том, что где-то мир сотрясается от магических ударов, заставляя крошится реальность, что два исполинских хищника терзают друг друга щупальцами, деля уже не сопротивляющуюся добычу – весь воздушный океан.
Она могла об этом не думать. Мир, в котором она находилась, был прекрасным миром, пусть даже ограничивался одним отсеком. Возможно, она сможет провести здесь целые дни или даже столетия – кто знает, как течет время здесь, в эпицентре магического резонанса…