Восьмое Небо
Шрифт:
– Оно и было в порядке, - пробормотал он, - До тех пор, пока им не занялся взбесившийся голем.
– Голем? Какой голем?
– Абордажный. Модель не знаю, никогда с такими не сталкивался. Честно говоря, я был уверен, что их всех списали еще полста лет назад. В общем, слушай меня внимательно, Ринни. Вниз не спускайся. Оставайся на чертовом мостике и задрай дверь.
– Что ты несешь, Габби? – в голосе Ринриетты прозвучала растерянность, но сейчас Габерону было не до злорадства, - Откуда там мог взяться голем?
– Мы с Тренчем нашли его в топке. Только не спрашивай меня, как он туда забрел. Сам ума не приложу.
– Но вы…
– Мы на нижней палубе. Знал бы я, какая здесь вонь, пожалуй, позволил бы ему отрубить себе голову....
В этом Габерон не покривил душой. Запах на нижней палубе и в самом деле стоял неприятный, застарелый, какой обычно стоит в заброшенных и давно не знавших ухода помещениях. Под ногами здесь валялось то, что экипаж «Барракуды» за годы службы так и не решился выкинуть за борт, но что оказалось решительно непригодным для дальнейшего использования. Груды старых труб, какие-то бочонки, рассохшиеся ящики, рыбья чешуя… Габерон рассеянно ощупал все это, вслушиваясь в ритмичные шаги голема. Судя по звукам, тот успел дойти до юта и теперь топтался там.
74
Пеламида – ядовитая морская змея.
– Готландский голем? – напряженно спросила капитанесса.
Силуэт Тренча мотнул головой:
– Не думаю, что это готландский голем. Может, он формандской сборки? Мы же нашли его здесь, на корабле.
Едва ли он лгал. Габерон и сам помнил изображения старинных готландских големов, похожих на закованных в латы человекоподобных великанов. Тяжелые литые нагрудники, огромные наплечники, каждый из которых весил фунтов двести, глухие шлема с забранными крупной сеткой вентиляционными отверстиями… Они производили впечатления даже на старых гравюрах. Вживую Габерону не пришлось их увидеть – последних из абордажных големов Унии списали еще лет за двадцать до того, как он надел юнкерскую форму. На кораблях Формандии они пропали и того раньше.
– Это и не формандская модель, - Габерон нащупал возле себя какой-то бочонок и, покряхтев от боли, уселся на него верхом, - Видишь ли, я знаю все модели, прежде бывшие на вооружении флота. И такого чудовища среди них определенно не значилось. Черт возьми, я вообще не видел прежде ничего подобного. Ну и силища! А реакция! Благодарение Розе, големы все еще подвержены склерозу.
– Что ты имеешь в виду?
– Големы – не самые великие мудрецы на свете, капитанесса, сэр. Говорят, именно поэтому от них начали избавляться, когда благословенная эпоха парусного флота, о которой так любит ныть Дядюшка Крунч, стала подходить к концу. Видишь ли, мозгов у обычного голема не больше, чем у старого кальмара. Даже не уверен, можно ли назвать это мозгом. Скорее, пара примитивных рефлексов, наспех связанных магией. Что, впрочем, не делает эти жестянки менее опасными. Они умеют определять цель и уничтожать ее, а большего от них обычно и не требуется. Все остальное для голема – слишком сложная наука.
– Ты хочешь сказать, он попросту… забыл про вас?
Габерон, горестно вздохнув, оторвал от остатков сорочки полосу и принялся бинтовать руку.
– Совершенно верно. Наш
– И какой приказ у этого? – с беспокойством спросил из темноты Тренч, - Маршировать до бесконечности?
75
Гипермнезия – повышенная способность к запоминанию информации.
Габерон скривился.
– Скажи спасибо, что он не исполняет при этом готландский военный гимн.
– Я же сказал, это не готландская модель!
– Хватит, - Габерон выставил вперед ладонь, - Сейчас это не имеет существенного значения. Достаточно того, что нас обоих этот болван определил как цель. Поэтому главная наша задача – решить, как выбраться на верхнюю палубу, миновав это чучело. Если вы не против, предлагаю именно это сейчас и обсудить.
– Вы не можете выбраться? – обеспокоенно спросила Ринриетта.
– Мы в некотором роде в западне, Ринни. Считай, что мы две мыши, которые оказались заперты в подполе, в то время, как по дому бродит голодный кот.
– Он все еще на мидль-деке?
– Судя по всему, этот заводной болван и не собирается покидать палубу. И я буду последним человеком на борту этого корабля, который попытается проскользнуть мимо него.
– Он быстрый, - пробормотал Тренч, потирая шею. Не иначе, тоже заработал дюжину синяков, пока улепетывал от голема, - Чертовски быстрый.
– Верно подмечено. Чертовски быстрый и смертельно опасный. Мало того, бронирован не хуже самой канонерки.
– Знать бы, откуда он вообще взялся на борту…
– Давай-ка отложим этот вопрос в наш мешок для неуместных вопросов и займемся им как-нибудь на досуге? У нас не так уж много времени, если ты меня понимаешь. Тошноту чувствуешь?
Тренч неуверенно кивнул.
– Я думал, это от бега… И страха.
Габерон щелкнул крышкой хронометра, по счастью оставшегося в штанах. Нажал на серебряную шишечку и репетир издал восемь длинных ударов.
– Восемь часов пополудни с небольшим, - Габерон спрятал хронометр, - По моим подсчетам, мы опустились до восьмисот пятидесяти футов. Я не ошибся?
Алая Шельма, видимо, смотрела как раз на альтиметр капитанской рубки, потому что отозвалась почти сразу же.
– Восемьсот шестьдесят четыре фута.
– Ну вот, я почти угадал. Я ведь рассказывал тебе, что происходит, когда ты погружаешься ниже восьмиста?
– Я помню. Марево возьмется за нас всерьез.
– Вот и хорошо, - Габерон почти натурально зевнул, - Потому что к рассвету мы будем мертвы, если не выберемся отсюда. Как тебе перспектива?
Алая Шельма выругалась сквозь зубы. Дядюшка Крунч нашел бы, к чему придраться, но главное, что произнесено все было с чувством.
– Мы можем набрать высоту!
– Ринни, ты еще не поняла? У тебя больше нет никакого корабля. Теперь все это – не более, чем огромная жестянка для конфет. Мидль-дек разгромлен, машины уничтожены, паропровод не функционирует. Отныне никакая сила не поднимет эту малышку вверх.
– Я…
– Вызывай «Воблу», Ринни. Надеюсь, они не успели отойти слишком далеко.