Восьмое Небо
Шрифт:
– Я… Хорошо, - голос капитанессы дрогнул, - Оставайтесь там. Я сейчас свяжусь с «Малефаксом». Скажу, чтоб ложились на обратный курс.
Когда она замолчала, Габерон внезапно ощутил легкий приступ тошноты – словно в его внутренностях свернулся кольцом липкий скользкий угорь. Первый подарок от Марева? Или всего лишь реакция на отключение связи? Теперь, когда голос Ринриетты пропал, нижняя палуба сразу же стала темнее и теснее, чем была, настолько, что организм поневоле испытывал легкую дурноту.
– Все в порядке, - беспечно сказал он, хлопнув Тренча по плечу, - Мы еще расскажем
– Если доберемся до нее.
– Ну конечно доберемся! Кстати, раз уж зашла речь о рассказах… Тебе не тяжело будет подтвердить, что в минуту опасности я прикрыл тебя своей грудью и крикнул «Беги, Тренч, я его задержу»?
Тренч уставился на него с удивлением, хорошо заметным даже в слабом освещении нижней палубы.
– Ты серьезно?
– Разумеется, серьезно!
– Габерон наставительно поднял палец, - Репутация – такая штука, о которой заботиться надо больше, чем о порохе. Никогда не знаешь, когда репутация позаботится о тебе. Поэтому давай отрепетируем. Итак, я тебе крикнул «Беги, Тренч!». В этот момент у меня на лице было выражение решительной отчаянности. Запомнил? А мои глаза потемнели, как небо, когда приближается грозовой фронт…
* * *
– Ты слышишь?..
– Тс-с-с!
– Я больше не слышу его шагов. Он остановился?
– Тренч, будь добр, помолчи минуту, я пытаюсь понять, где он.
– Где-то возле трапа…
– Кажется, стоит на месте. Нет, сейчас повернулся. И…
Секундой позже Габерон и Тренч отпрянули от пролома, окунувшись в густую темноту. Над их головами загромыхали шаги голема, такие тяжелые, точно кто-то на мидль-деке неспешно забивал в палубу сваи. От каждого шага потолок над их головами вздрагивал, щедро осыпая пиратов мелкой пылью и чешуйками ржавчины.
– Не похоже, что он собирается останавливаться, - Тренч подышал в ладони, словно ему было холодно.
– А ты думал, у него закончится завод? – небрежно осведомился Габерон, одним ухом вслушиваясь в ритмичные звуки тяжелых шагов, - Это же голем. Его магического заряда может хватить на несколько дней службы. Или даже недель. Или…
– Не продолжай, - Тренч судорожно сглотнул.
Выглядел он неважно. Глаза Габерона за последний час достаточно приспособились к скудному освещению нижней палубы, чтобы разбирать отдельные предметы и их контуры. Тренч скорчился на каком-то ящике неподалеку от провала, оперся острыми локтями о колени и тяжело медленно дышал. Он выглядел как человек, впервые в жизни угодивший в жесткую воздушную «болтанку» балла на три-четыре. Щенок. Сухопутная крыса. Такого никогда бы не приняли в формандский военно-воздушный флот.
Габерон закинул руки за голову, стараясь не замечать, как пузырится в его собственном желудке и как ноет печенка. Там, внутри, точно медленно разливалось ядовитое болото, отравлявшее своими испарениями кровь и воздух в легких. Гадкий симптом. Не самый страшный из тех, которыми может одарить своих гостей Марево, но неприятный. Среди юнкеров его называли «Утерянный завтрак» или «Поющие кишки».
– Я тут подумал… - Тренч неуверенно кашлянул, - На счет голема… Может, это новая модель?
– А?
– Он не похож на те рисунки, что я видел в книгах. Те были… проще. И походили на людей. А этот совсем другой. Вот я и подумал, может, кто-то вновь взялся их делать?
Угловатый и тощий, в темноте он выглядел еще более нескладным. Однако то, что он до сих пор не потерял самообладание, многое о нем говорило. Габерон украдкой улыбнулся. Ему приходилось знать лейтенантов и капитанов, которые на месте этого мальчишки уже бились бы в истерике, ломая руки.
– Новая улучшенная модель?
– Что-то вроде того. Если бы я мог разобрать его на части и посмотреть…
Габерон не удержался от нервного смешка.
– Смотри, как бы он сам тебя не разобрал. Силы в нем – как в молодом ките, а злости больше, чем у матерой белой акулы. Но вот на счет новой модели ты, пожалуй, прав. О Роза… Кажется, я начинаю понимать. Это были испытания!
Тренч покосился на него с опаской.
– Что?
– Ходовые испытания! Как у кораблей, только сошедших со стапелей, - Габерон, не удержавшись, схватил бортинженера за плечо, - Ваши ребята просто вздумали испытать новую модель абордажного голема, причем на всякий случай подальше от обитаемых островов. Ни одной живой души кругом на двести миль! Включили, а он…
– Или это формандский голем, которого испытывали на канонерке, - возразил Тренч, - Но как только к ней пришвартовался терпящий бедствие готландский полакр, голем сошел с ума и принялся рубить всех вокруг!
– Дурацкая версия – голем определенно готландский.
– Или формандский, - Тренч не намерен был сдаваться, упрямо смотрел в глаза, -
– Женщина на корабле, - напомнил ему Габерон, - Та самая, которая завела в ловушку де Сезара. Все это было спланировано, приятель.
Бортинженер качнул головой.
– Готланд, конечно, не Каледония, но и у нас бывают женщины на кораблях. К тому же, она могла быть и пассажиром.
– Кстати, тебе не показалось, что у нее немного… странный голос?
– Немного, - Тренч неопределенно пошевелил пальцами, - Не обратил внимания.
– Эх ты. А ведь у тебя слух куда острее, чем у старого канонира!
– Мой слух не настроен исключительно на женские голоса.
– Ладно, черт с ней, - вздохнул Габерон, ерзая на своей бочке, еще более жесткой и неудобной, чем кресло дежурного офицера на капитанском мостике «Барракуды», - Даже если она немолода и некрасива, я бы не отказался встретиться с ней, чтоб потолковать. Потому что как ни крути, она единственный человек, который может пролить свет на эту историю. Загадочная особа. Прямо какая-то леди Икс!..