Восьмой ангел
Шрифт:
Ольга обрадовалась, даже привстала со стула, намереваясь тут же поделиться сделанным открытием с сопящим в кофейную чашку шефом. Но тут зазвонил телефон, главный снял трубку, и Ольга, ожидая окончания разговора, взялась за второй листок.
Заверенные показания — лист дела номер восемнадцать — какого-то Мухина Арнольда Михайловича, поставщика наркотиков, взятого с поличным. Он искренне раскаивался в том, что дважды продавал наркотик известной журналистке Ольге Славиной, которую сразу узнал, потому что любит смотреть ее по телевизору. Славина покупала наркотики в присутствии двоих очень похожих молодых людей,
Вот так, да?
И что, этот Мухин рассчитывает, что ему поверят? То есть мало того, что она, Ольга Славина — сама наркоманка, так еще и приобщила к этому делу практикантов, после чего они и померли от передозы. А Славина, значит, сначала разыграла сцену их исчезновения, а потом весь день искала в сопках…
Делиться своей радостью с шефом мгновенно расхотелось. Девушка взяла следующий документ.
Логинова Мария Сергеевна на вопрос следователя показывала, что ее подруга Ольга Славина, будучи в Мурманске, в ее присутствии несколько раз употребляла наркотики. Орально и внутривенно. Обычно после этих действий у нее начинались сильные галлюцинации, она рассказывала о несуществующих вещах, бывала сильно возбуждена, даже агрессивна. Ей везде начинали мерещиться злодеи, от которых она пыталась прятаться или убежать. Находясь на излечении в больнице, Славина умоляла ее, Логинову, добыть ей дозу, предлагая любые деньги.
Машкин почерк, Машкина подпись.
Ольга вытащила мобильник, намереваясь тут же позвонить подруге, да вспомнила, что много раз хотела перенести в этот, новый телефон базу из старого. Но так и не удосужилась. А значит, связаться с Машкой немедленно она просто не сможет.
Так, соберись! — приказала себе Славина. — Еще не хватало раскиснуть! Уж если довелось выжить там, в сопках, то здесь я просто так не сдамся!
Подумаешь, собрали компромат! Фальшивка на фальшивке! И что, надеются, что так они ее сломят? Запугают?
Ольга закусила губу. Под столом, чтобы не было видно, больно ущипнула себя за ногу, пытаясь переключить внимание с невыносимого горячего шума, разрывающего голову и сердце, на обычную физическую боль. Помогло. В ушах перестало барабанно бухать, и омерзительная влажная дрожь в спине сменилась неуклюжим окостенением.
Что там дальше? — злое любопытство заставило Ольгу взять следующий листок, предпоследний.
Акт обследования плато Сейв-Вэр. Принимали участие… Специальная рота милиции, служащие срочной службы… Так. Ничего не обнаружили. Ни пещер, ни подземных ходов. Замеры на плато с помощью специальной аппаратуры показали, что скальный массив является монолитом, никаких пустот, пещер и прочих подземных чудес здесь не зафиксировано.
Что и требовалось доказать.
Так, последняя фитюлька. Ох, ты, какой серьезный бланк: большой противолодочный корабль «Могучий». Так, очевидно, под действием наркотиков она еще и корабль пыталась угнать.
Командир корабля уведомляет, что Липкин С. Е. и Борисюк П.
— А кто это — Липкин и Борисюк? — тихо и недоуменно спросила Ольга сама у себя.
Шеф, однако, этот вопрос услыхал.
— Областной прокурор и генерал, командующий ВВС.
— А… — Славина все поняла. То есть в пещере во время обряда они находиться не могли. Алиби.
Она еще раз проглядела бумаги, снова задержалась глазами на родной Машкиной подписи.
— Ознакомилась? — мрачно полюбопытствовал шеф, уловив, что она прошлась по документам второй раз. — Теперь — объяснительную.
— Зачем? — прищурилась Славина. — Что объяснять? У вас же результаты экспертизы есть, все официально.
— Не умничай, а? — устало потер лоб шеф. — Требование КЗОТа. Я должен взять с тебя объяснительную перед увольнением по статье.
— А если я не напишу?
— Составим акт об отказе, — равнодушно пояснил главный. — Но лучше — написать. Мало ли, как жизнь обернется, а документ есть документ.
— Что писать? — Славина все никак не могла до конца поверить, что все, что происходит, происходит с ней. И — наяву. Без всякого обрядового зелья. — Что писать? Как я купила наркоту? Вы что, первый день меня знаете? Ну, я, ладно, живая, хоть как-то защититься могу. А Тимок зачем оклеветали? Они-то кому до сих пор мешают? Чем?
— Ольга, — шеф вдруг посмотрел на нее вполне по-человечески. — Ты что, не сечешь? Я обязан тебя уволить. Это — официальные бумаги, понимаешь? О-фи-ци-аль-ные! Против тебя уже возбуждено уголовное дело. В Мурманске. По обвинению в непреднамеренном убийстве практикантов.
— Меня… обвиняют в убийстве Тимок? — Во рту у Ольги мгновенно пересохло, огромный колючий язык совершенно утратил способность поворачиваться в этом ограниченном пространстве, больно раздирая каждым своим движением нёбо и щеки.
— Славина, ты знаешь, как я к тебе отношусь, — доверительно продолжил шеф. — Ведь знаешь?
Ольга качнула головой. Не то соглашаясь, не то — возражая.
— Имея на руках такие документы, я обязан тебя уволить. Обязан, понимаешь? Я не знаю, что там у тебя произошло в Мурманске, кому ты перешла дорогу, но то, что ты нагородила в программе, и в самом деле можно квалифицировать только как бред. Наркотический бред.
Ну да, — подумала Ольга. — Конечно. Наркоманке все что угодно привидеться может. И Новый Иерусалим, и седьмая раса, и тайное общество «Туле». И то, что ее несколько раз пытались убить. Только… Как же они забыли про Макса? Он же находился рядом? И все это видел? Господи, Макс, как плохо, что ты — далеко! Был бы здесь, весь этот кошмар враз бы закончился!
– У меня есть свидетель, — с трудом выдавила Ольга. — Он скоро приедет и…
— Любовник не может быть свидетелем, — равнодушно сообщил шеф.
— Любовник?
— Ну, скажи мне еще, что вы с этим, как его, Бартом, только за ручку, как пионеры, ходите…
— Вы и об этом знаете?
— Славина… — Главный устало потер виски. — Ты или дура, или делаешь вид. Ты что, не поняла, кто тобой занимается? Да у них каждый твой шаг под контролем!