Восьмой ангел

Нечаева Наталья Георгиевна

Милиционер недовольно принял красные корочки, раскрыл. Недоверчиво перевел глаза с фотографии на Ольгу, снова на фото… Расплылся в смущенной улыбке.

— Это вы?

— Я.

— Ольга Вячеславовна… — он явно растерялся, — что ж вы нарушаете? Такой известный человек, мы все ваши программы на видео записываем…

— Извините, — потупилась Славина. — Задумалась.

— Вы в командировку? Одна? А где же коллеги?

— Они на самолете, — соврала Ольга. — А мне по пути надо кое-куда заскочить.

— Так вы к нам, в Петрозаводск? — обрадовался

инспектор. — В Карелии будете новую программу снимать? О чем?

— О сейдах, — нашлась нарушительница. — У вас же есть сейды?

— Сейды? — Гаишник задумался. — А это…

— Ну, камни такие огромные!

— А, камни, — облегченно выдохнул инспектор. — Сколько угодно! На каждом шагу! А что в них интересного?

— Секрет! — заговорщически подмигнула Славина. — Но вам скажу. Они обладают магическими свойствами.

— Да вы что! — изумился милиционер. — Никогда не думал…

— Только вы — никому, — попросила девушка. — А то меня с работы выгонят.

— Что я, не понимаю, что ли? — ухмыльнулся страж дорог. — Служебная тайна. Счастливого вам пути. — Он молодцевато козырнул. — Я посты по рации предупрежу, чтобы вас не тормозили. Но вы все равно осторожнее, мало ли что.

— Спасибо, — искренне улыбнулась Ольга, заводя машину.

— Мне бы… — милиционер замялся.

— Автограф? — сообразила журналистка. — Конечно! На чем расписаться?

— Эх, нет ничего, — огорчился парень. — Одни протоколы.

— Так давайте, я вам на протоколе и распишусь! — и наискось размашисто вывела: «Лучшему автоинспектору Карелии с любовью! Ольга Славина».

Она отъехала от поста совсем недалеко, метров пятьсот, и свернула на обочину. Неожиданная остановка сбила ритм дыхания, в котором она жила с той самой минуты, как снова ощутила себя в кабине «пассата» после удивительного и жуткого путешествия над землей. Тогда, не размышляя и не оценивая собственное, подспудно сформулированное решение, она просто вывела машину из гаражного ряда и погнала вперед. То, что «фольксваген» движется вовсе не в Москву, а совсем в противоположном направлении, она поняла уже на выезде из города, когда слева промелькнули громадные буквы «IKEA».

Ольга никогда не бывала в этой части города, не знала, как сюда добраться, но добралась безошибочно. Даже с набережной, не доезжая до высокого арочного моста, свернула, куда надо, вырулив на улицу Народную, которая и вливалась в шоссе Санкт-Петербург-Мурманск.

Ее гнало вперед безусловное знание, взявшееся неведомо откуда и занявшее все пространство ее естества. Она должна успеть! И не дать Рощину сделать то, что он замыслил. Тогда не случится то ужасное, что она увидела с высоты своего невероятного путешествия.

И вот сейчас, впервые за три часа безостановочной гонки, появились мысли. Они теснились в голове, наскакивая одна на другую, принимая форму странных вопросов, с заостренными колючими концами, болезненно торкались в виски, лоб, затылок, словно просясь наружу, где можно было, разгулявшись на воле, найти себе пару, которая и стала бы единственно верным ответом.

Куда

я еду? Зачем? Что я забыла в Мурманске? У меня паранойя? Голоса, пришельцы, галлюцинации. А тот полет? Что это было? Ведь я сразу находилась в двух местах… В машине сидела я, и над ней, в воздухе тоже была я. Ну ладно, Питер, с высоты я вполне могу себе представить, а Африка? Что мне пригрезилось? Какой-то катаклизм… Именно тот, о котором рассказывал Рощин. Его слова так меня напугали, что вылились в галлюцинацию? Нет. Ведь я даже не думала об этом! И почему я точно знала, что там, внизу, Макс? Что со мной происходит? Что я делаю тут, на карельской дороге? Я уже совсем не распоряжаюсь собой, вот что… Кто-то определяет за меня все. Как говорить, куда ехать, жить или не жить.

– Господи, — тоскливо выкрикнула она второй раз за день близкому темному небу, — если ты есть, помоги мне! Вмешайся! Я не могу так больше!

— Это ничего не даст, — сказал кто-то очень тепло и по-доброму. — Ты должна все понять сама. И ты уже поняла. Той частью сознания, с которой пока не научилась взаимодействовать. Тебе осталось разобраться, почему ты делаешь это.

— Что — это? Почему я еду в Мурманск? Почему я здесь? Но я не знаю!

— Знаешь. Ты стала частью вселенского закона. И его не в силах отменить никто.

— Какого закона? Я не хочу! Я хочу стать прежней! Без голосов внутри, без полетов, без всего этого кошмара!

— Один из ваших мудрых философов сказал, что Бог не станет отменять закон гравитации, даже если очень захочет, чтобы не упал всего лишь один человек. Потому что предвидит последствия для остальных.

— Значит, все, что происходит со мной, угодно Богу? И та моя речь в университете, когда я несла неизвестно что?

— Ты было очень напугана тогда и позволила завладеть своим сознанием враждебной сущности. Так случилось, что твое сознание открылось внезапно, не будучи подготовленным к переменам.

— Кто ты? Кто говорит со мной? Как мне отличить, кто из вас хороший, а кто плохой? За что вы мучаете меня?

— Подобное притягивается к подобному, ты же знаешь. Ты хочешь найти ответы — ты их найдешь.

— Когда?

— Как только перестанешь паниковать и бояться. Природа твоих страхов понятна. Ты столкнулась с более совершенными сущностями, и, когда получила от них знание, в тебе открылись вещи, которые ты просто не могла заметить раньше. Они тебя и пугают. Тебе кажется, что ты сходишь с ума, потому что ты не понимаешь, что с тобой происходит. От этого ужас. От этого чувство обреченности и безысходности.

— То есть говорящие со мной голоса, мои видения, то, что делаю…

— Это — нормально. Как только ты попробуешь взглянуть на свои страхи как на новое знание, ты все поймешь.

— Но я никогда не была трусихой!

— Дело не в тебе. Вот если бы прямо сейчас мы предложили тебе на выбор рассказать о том, что замечательного произойдет на Земле завтра, или о катаклизме, который случится. Что бы ты выбрала?

— Конечно, последнее…

— Почему?

— Чтобы знать…