Восьмой ангел
Шрифт:
Почему-то это событие — одновременное нахождение в двух ипостасях — Ольгу совершенно не удивило. Не ощущая тела, она отлетела чуть дальше, окинув взглядом открывшуюся синеву Невы, понтоны, вспухающие у моста лейтенанта Шмидта, празднично желтеющие дубы в саду Академии художеств. На вытоптанном сером пространстве между деревьями и зданием Академии стояла лошадь. Отсюда, с высоты, она выглядела совсем маленькой. Практически жеребенком. Лошадь помахивала хвостом, а вокруг пристроились с мольбертами человек пять. Видимо, у будущих пуссенов или петровых-водкиных шел урок рисования с натуры.
Рыжую лошадь звали Рита.
И еще раз: не бойся! Голос, любимый, родной, ласковый, звучал совсем рядом. Казалось, поверни голову — и увидишь смеющиеся серые глаза.
Девушка так и сделала — повернулась. И вместо знакомого пейзажа: Невы, мостов, золотого купола Исакия — обнаружила совершенно незнакомое место. Насколько хватало глаз, внизу громоздились скалы. Они начинались прямо от узкой ленты ослепительно сверкающей реки и, набирая силу, поднимались, чуть ли ни к небу, словно разрастаясь вширь и ввысь.
Отсюда, с высоты птичьего полета, пространство внизу выглядело довольно разнообразным и даже разноцветным. То тут, то там меж каменных складок виднелись живые зеленые лоскутки — то ли деревья, то ли лужайки — не разглядеть. Любопытно таращились синие лужицы озер. И даже темные шрамы глубоких ущелий, перерезающих скалы, не казались опасными — так, просто густые темные штрихи на светлом фоне.
Что же это за место? — опешила Ольга. Неужели снова Сейв-Вэр? Очень похоже… И — совершенно непохоже. Там нет такой огромной реки, да и скальный массив куда меньше. Кавказ? Урал? А что это такое вдали, за горами? Ровное безоглядное поле, серо-желтое, безжизненное, унылое?
Она легко опустилась ниже и разглядела, что скалы вовсе не серые, а нежно-розовые, крапчатые, словно забросанные одноцветным конфетти. Деревья же, которые оказались совсем рядом — протяни руку и коснешься огромного мясистого листа, очень похожего на домашний фикус, — тоже не были похожи на знакомые Ольге российские дубы и березы. Она отодвинулась чуть в сторону, чтобы увидеть стволы, и тут же все поняла.
Африка! Она в Африке! А эти исполины — баобабы! Конечно, она видела их много раз, но никогда — сверху. Потому и не узнала. А ровное поле — это пустыня. Вот оно что…
Где-то там, внизу, в лабиринтах розовых скал прятался Макс. Не от нее, конечно. Откуда ему знать, что Ольга прилетела, услышав его голос? Ему грозила какая-то опасность, он это чувствовал, потому и прятался. Значит, надо срочно его найти. Потому что еще можно успеть. И тогда она протянет ему руку, и они улетят вместе. Подальше от этих коварных скал, баобабов, мертвых песков и неведомой синей реки, как петля, захлестнувшей горную страну.
— Макс, — тихонько позвала девушка, абсолютно уверенная, что легкий жаркий ветерок донесет ее слова, куда надо. — Макс!
И в этот момент, словно отвечая на высокую ноту ее голоса, возник странный глубокий звук. Он шел снизу, из каменного нутра, нарастая и крепчая. Вот он стал просто невыносимым, задавив все остальное. Поглотив и шелест листьев, и шорох далеких песков, и все иные звуки, присутствующие в живом мире.
Ольга
Гул шел строго снизу вязким тяжелым потоком, настолько плотным, что девушку просто приподняло в его восходящей струе и потащило на ней вверх. Ольга попыталась отодвинуться в сторону, чтобы ее не унесло совсем высоко, тогда Макс ее просто не услышит, но в этот момент звук пропал. Словно гигантская струна, его издававшая, разом оборвалась, или на нее набросили плотный и тяжелый матрац, заглушив даже вибрировавшие в воздухе отголоски.
Тишина, наступившая мгновенно, оказалась еще страшнее недавнего звука. Оттого, что была еще более непонятной. И Ольге стало совершенно ясно, что сейчас что-то произойдет. Неминуемое и страшное.
— Макс! — снова тихонько позвала она.
Гром, прозвучавший в ответ, свидетельствовал о том, что внизу обрушился мир. Розовые скалы странно приподнялись, словно их передернул крупный озноб, желтая простыня пустыни пошла волнистыми складками, превращаясь в колышущееся море, зеленые островки деревьев странно съежились, словно сложились внутрь, и исчезли, оставив вместо себя нагромождения камней. Синие озера, напротив, одномоментно расплескались, став втрое, а то и вчетверо больше, и прямо на глазах высохли. Или, наоборот, ушли под землю, не оставив и капли влаги на темном ребристом каменном развале. И тут же, стремительно проглатывая скалы, стало разрастаться, надвигаясь, то серое и жадное, что еще недавно было желтым равнодушным песком.
— Боже, — прошептала Ольга, — что же это такое…
Очередной горячий вихрь снизу крутнул ее, как невесомое перышко, отбросив сразу далеко-далеко.
От обреченного страха Ольга прикрыла глаза, а когда все же решилась их снова открыть, то обнаружила, что сидит в «пассате», а на лобовом стекле, как растопыренная приветственная пятерня, красуется ярко-желтый дубовый лист…
Ночь в деревенском «отеле» была беспокойной и тревожной. Огромная, невероятно яркая луна пристально наблюдала за каждым движением приятелей, пристроившихся на крыше. Грязные, набитые соломой матрацы, собственные рюкзаки вместо подушек — вот и все догонские удобства. Избитые градом тела немилосердно ныли, да еще и помыться как следует не удалось: хозяин «отеля» улыбчиво предложил путешественникам одно ведро воды на двоих, и его, понятное дело, хватило лишь на то, чтобы смыть пот с лиц и немного протереть плечи. Забыться удалось лишь под утро, когда ночное светило, притомившись бдеть, завалилось за остроухую скалу.
Когда мужчины спустились с крыши вниз, у дверей их уже ждал суровый кузнец, решивший лично проследить за отбытием опасных путешественников.
— Что, мама, неужели даже чая не попьете? — вспомнил древний анекдот о зяте и теще Адам. — Смотри, просто выставляют вон!
— Здравствуйте, — вежливо поздоровался Варду. — Я вам в дорогу горячих лепешек принес. Попейте кофе, путь неблизкий, и не сердитесь на меня. Я должен заботиться о безопасности деревни.
— Спасибо, Варду, — улыбнулся Макс, бросив ироничный взгляд на вытянувшееся лицо друга. — Завтрак будет очень кстати. Мы до Санги за день доберемся, а там спустимся по реке.