Восьмой ангел
Шрифт:
— А, — махнул рукой веселый малиец, — таких, как вы с Моду, кто разбирается, мало. Остальным — все равно. Лишь бы поярче и пострашней.
Друзья не стали заходить в деревню, обойдя ее по краю скальной кромки. Решили: раз Моду еще не прибыл, незачем обнаруживать свой интерес к святилищу и хогону. Лучше побыть в роли обычных туристов, которых здесь даже в сезон дождей оказалось предостаточно.
Небо снова потяжелело и опустилось прямо на кромки ближних гор.
— Давай добежим вот до той скалы. Там навес, дождь переждем. А заодно
Они не успели. С неба одномоментно, без всякого предупреждения в виде первых редких капель, упала тяжеленная темная масса воды. Словно кто-то перевернул огромный резервуар. В один миг друзья промокли до нитки. Будто с размаху нырнули в глубокий водоем.
— Ничего себе! — Адам, отплевываясь, прыгал на одной ноге, пытаясь вытрясти из ушей плотные водяные затычки. — Так ведь и захлебнуться можно! Как они тут живут?
Он не успел договорить, как водопад прекратился. Так же мгновенно, как и начался. Видимо, вода в небесной емкости закончилась.
Приятели доковыляли до скального навеса, стянули футболки и джинсы, отжали, вытрясли сочащиеся водой рюкзаки, вылили воду из кроссовок.
— У тебя что-нибудь сухое осталось? — полюбопытствовал Адам.
— Конечно, — кивнул Барт, — у меня совершенно непромокаемая совесть! Все остальное надо выжимать. Теперь часа два ждать придется, пока штаны хотя бы провянут. Глядишь, и Моду подтянется.
Одежду, снятую с себя, и вещи, извлеченные из рюкзаков, пришлось разложить тут же, на камнях. Со стороны все это напоминало блошиный рынок, которыми Россия была переполнена еще лет пять назад.
Наконец, путешественники присели передохнуть. Макс с огорчением вертел в руках нечто, бывшее еще десять минут назад увесистой пачкой с питательным печеньем. Теперь из размякшего пакета тоненькой струйкой стекала студенистая масса, даже на привычное тесто мало похожая.
— Наш НЗ? — весело поинтересовался Адам.
— Он самый. Так что придется наведаться с местный ресторан. А то с голоду вымрем.
— Без штанов? — смутился чеченец. — Нет, я не пойду…
— Что так? — невинно воззрился на друга Барт. — Что, догоны кривых ног не видали? Или у вас мужик без штанов, как женщина без платка?
— Не кощунствуй! — Адам двинул спутника в плечо. — Лучше скажи: это — оно?
Воздух, пропущенный сквозь плотную массу воды, сиял кристальной прозрачностью, вибрировал и переливался. То ли это мерцали неверные лучи солнца, выкарабкивающегося из-за туч, то ли сверкала собственным, изнутри шедшим светом задержавшаяся на весу водяная пыль. Из-за этого гора, находящаяся ровно напротив, смотрелась выпукло и объемно, словно между ней и скалой, под которой прятались друзья, кто-то поместил громадное увеличительное стекло.
Гладкая каменная поверхность, отполированная веками и руками, представляла собой обширное панно, состоящее из странных геометрических фигур. Ромбы, треугольники, квадраты, конусы, трапеции, овалы…
— В который
Адам потрясенно молчал.
Символы, украшающие фасад главного догонского святилища, рассказывали о зарождении жизни на Земле. Понятно, в соответствии с догонскими мифами. Ромбы — это четырехугольное небесное пространство, то есть Вселенная, прямоугольники и квадраты — Земля. С небес на Землю спускался ковчег. Тот самый. Наверху, венчая это символическое действо, разместились главные звезды системы Сириуса, с которой и прибыл на землю легендарный Номмо. Первопредок, герой-цивилизатор, Бог.
— Вот тебе и наглядная иллюстрация к трудам Грийоля, — проговорил Барт.
— А где же знаменитые картинки приземления? С другой стороны?
— Нет, они внутри пещеры.
— А, значит, их мы увидим позже!
— Если хогон разрешит.
— Естественно, — кивнул Адам. — Как же без разрешения-то?
Что-то в его голосе очень не понравилось Максу. Он подозрительно взглянул на друга.
— Ты опять за свое?
Друг лишь недоуменно пожал плечами: о чем, дескать, речь, не понимаю.
Леденящее чувство смертельного полета длилось невообразимо долго. Автомобиль мощной тяжелой птицей взмыл над дорогой, завис, взрезая ножами ярких фар темные дали. Повибрировал, словно раздумывая, что делать дальше, и, мягко чпокнув, приземлился далеко от асфальтового полотна.
Оглушительная тишина моментально заложила уши. Ольга не сразу сообразила, что произошло, а когда сообразила, поняла — жива. И тут же возникла удивленная мысль: говорят, в критические минуты перед человеком проходит вся его жизнь. А мне совершенно ничего не вспомнилось. Почему?
Приборная панель взволнованно мигала сразу всеми возможными огоньками, будто приветствовала удачную посадку. Мотор молчал.
Когда девушка обрела возможность шевельнуться, обнаружилось, что тело стало пластилиновым. То есть ни руки, ни ноги совершенно не желали подчиняться командам мозга ввиду полного отсутствия костей.
Наверное, прошло довольно много времени, прежде чем Ольга поняла, что может двигаться. Она выключила зажигание, суетливые огоньки обиженно спрятались.
Тяжело, будто поднялась впервые после длительной и выматывающей болезни, выбралась из машины.
Огляделась и захлебнулась горячим нестерпимым ужасом.
«Фольксваген» улетел от дороги метров на десять. И теперь мирно стоял, привалившись правым боком к низкорослому березняку, изрядно примяв его своей тяжелой тушей.
Собственно, этот кустарниковый островок Ольгу и спас. Прямо перед березами, на расстоянии метра недолета, вековым сном спал громадный крутолобый валун, размером превосходящий «пассат». То есть, приземлись машина чуть ближе, она растеклась бы по этому мегалиту, как яйцо всмятку…