Восьмой ангел
Шрифт:
— Пожалуйста, — Ольга уцепилась за рукав шофера. — Пожалуйста, не бросайте меня! Ну, хоть подождите, пока кто-нибудь не подъедет!
Теперь они стояли на дороге вдвоем. Однако и это не помогло. Машин, в самом деле, изрядно прибавилось. Проскочил даже так необходимый джип. Но именно — проскочил.
Водила, выкурив очередную сигарету, густо выматерился и вскочил в свою кабину. Увидев, что Ольга готова разрыдаться, покровительственно произнес:
— Сопли не распускай. Сейчас они у меня все в очередь встанут.
Фура
Первой к месту аварии прибыла старенькая «мазда». Сразу вслед за ней — обшарпанный «форд». С противоположной стороны подрулила веселая желтая «газель». Автомобилисты, предводительствуемые шофером с фуры, профессионально осмотрели «фольксваген», поцокали языками, однозначно высказались в адрес баб, буквально наводнивших дороги, из-за чего нормальному мужику не пройти, не проехать, и, не обращая никакого внимания на Ольгу, будто ее тут отродясь не было, приступили к обсуждению возможного плана эвакуации «пассата».
Вывод, к которому они однозначно пришли, точь-в-точь совпадал с уже озвученным Ольге ранее.
Никто из автомобилистов, похоже, никуда не торопился. Они курили, обменивались новостями, создав прямо посередине дороги закрытый мужской клуб. Славина, шмыгая носом, топталась в сторонке, понимая, что если чем она и может себе сейчас помочь, то разве что покорным молчанием и абсолютной солидарностью с любыми действиями нечаянных спасателей.
Наконец, в хвост импровизированной пробки пристроился искомый автомобиль — белый битый жизнью и коллегами микроавтобус.
Мужики загомонили, выманивая из кабинного тепла пожилого водителя в зимней лохматой шапке. Тот нехотя вывалился на дорогу.
— Слышь, братан, — обратился к нему «форд», — тебя дожидаемся! Надо бабе помочь, с дороги улетела. Давай быстренько прицепим, а то уже замерзли тут.
— А баба-то где? — сплюнул шапка. Увидел Ольгу, скривился. Видно, худенькая скукоженная фигурка и красный нос над синими губами впечатлили его совсем не в нужную сторону. — Да ну ее на хрен. Пусть пешком идет. Не будет за руль садиться.
Мужики одобрительно хохотнули.
— Ну ладно, ты, умник, — вступился за подопечную «фура». — Со всяким может случиться. Давай, а то ехать надо.
— Как я подъеду? Трактор свой убери! — пошел в кабину «микроавтобус».
Фура аккуратно освободила проезжую часть. Водила, не вылезая из кабины, крикнул Ольге:
— Ну, я поехал. А то из графика уже выбился. Тебя сейчас дернут. Смотри, не засыпай больше. А лучше вообще за руль не садись!
Славина благодарно шмыгнула носом и махнула рукой вслед отплывающей фуре.
Как только оранжевая махина набрала скорость, все остальные водители мгновенно рассредоточились по своим машинам. Как люди исключительно вежливые, каждый
Ольга послушно махала рукой в ответ добрым отъезжающим спасателям, пока не обнаружила, что осталась на обочине совершенно одна.
— Стойте! — опомнившись, закричала она. — А дернуть?
Ответить ей было некому. И в одну, и в другую сторону серый мокрый асфальт был пуст.
Глава 17
Ни волглая, ни успевшая просохнуть одежда, ни вопиющая примитивность угощения, которое друзьям подали в местном «ресторане» — несколько грубо сколоченных столов под соломенным навесом, — не могли испортить настроение путешественникам. Оба пребывали в состоянии сильного волнения, хотя оба же тщательно пытались это скрыть, даже друг от друга.
— Где же Моду? — недоумевал Барт. — Угораздило же нас остаться без связи! Одно утешает: как только он тут объявится, ему через секунду о нас все выложат.
— Может, сходим к хогону? — невинно спросил Адам. — Поинтересуемся, что да как.
— Сходить можно, — задумался Макс. — Но если он нам сейчас откажет, и Моду будет бессилен.
— Так ты ж говорил, он у духов должен спросить? Вот пусть пока и спросит… Что-нибудь этакое…
Оставив рюкзаки в «отеле», при котором, собственно, и размещался «ресторан», друзья направились к вожделенной горе.
На всем пути по оживленной предвечерней деревне их сопровождала разновеликая толпа ребятни. Детишки, несмотря на обилие туристов в здешних местах, все равно относились с огромным интересом к каждому чужаку, особенно если у приезжего была светлая кожа. Похоже, в малышовом сознании не укладывалось, как эти странные больные люди — не может же человек быть здоровым, если у него такое бледно-синюшное тело! — самостоятельно ходят, да еще и улыбаются.
Отстала детвора лишь на самом краю селения, словно наткнулась на невидимый забор. Здесь на правильно-круглой каменной площадке между розовых скал чернели многочисленные кострища, на которых жутко светились черепа, челюсти, большие и малые кости.
— Жертвенник, — коротко пояснил Макс, увидев изумление друга. — Раньше деревня была вот тут, на скалах, видишь остатки хижин? Потом догоны спустились ниже, на новое место, но жертвенники трогать не стали — нельзя. Это место особенное, священное.
— Я гляжу, у них в жертву что ни попадя приносится, — сообщил Адам. — Судя по костям — от быка до петуха.
— Именно, — подтвердил Барт. — Смотря о чем просят предков. Если проблема так себе — допустим, овцу заблудившуюся найти, тут и петух сойдет. А если будущий урожай беспокоит или здоровье родственника, то и жертва должна быть соответствующей. Но, насколько я знаю, быками только самого Номмо балуют. И то — нечасто. Обращение к Номмо — для особых случаев. Здесь этим не шутят.