Воспоминания
Шрифт:
Император строго осуждался за то, что он очень легко соглашался на отставку того или иного министра и, как будто принимая точку зрения кого-либо из своих советников, действовал в совершенно противоположном направлении. В доказательство этого приводились случаи, когда какой-либо министр, покидая министерство, был в полной уверенности относительно доверия к нему со стороны государя и, только прибыв домой, узнавал о своей отставке.
Эти упреки справедливы. Я сам был свидетелем того, с какой легкостью Николай II позволял разубеждать себя в решениях, которые были приняты им со всей видимой твердостью
Когда он решал уволить министра в отставку, у него не хватало моральной твердости сказать это ему лично, но, наоборот, предрасполагало обращаться с ним с удвоенной любезностью и вниманием и уже после этого послать письменное сообщение об отставке. Есть люди, и в особенности женщины, для которых такое поведение является только искусством и которые пускают в ход лесть и обнаруживают склонность соглашаться со всем, чтобы усыпить бдительность собеседника. Одним из мастеров этого искусства являлся бывший канцлер германской империи князь фон Бюлов.
Относительно императора Николая II, я уверен, такая характеристика была бы неправильна.
Проанализировав характерные черты Николая II и указав на те влияния, которым он подвергался с самого своего детства, я попытаюсь, не без сомнения в успехе, дать общую его характеристику.
Он обладал слабым и изменчивым характером, трудно поддающимся точному определению.
Во время событий 1905 года эта величайшая его слабость спасла монархию. Революционное движение, которое широко развернулось после русско-японской войны, в действительности началось значительно раньше. Это движение, подавляемое в течение тринадцати лет Александром III, неизбежно должно было порвать путы и проявиться даже во время железного правления этого государя и ещё более напряженно за время слабого правления его преемника.
Но в то время как Николай II, подчиняясь неизбежному, отсрочил катастрофу, даровав хартию 30 октября 1905 г., непреклонная воля Александра III, вероятнее всего, не склонилась бы перед вихрем событий, что повело бы монархию к гибели. Это случилось бы так же, как описывается в известной басне о дубе и розовом кусте, где слабый выживает, в то время как сильный гибнет.
Двенадцатью годами позже Николай II, действуя под руководством реакционной партии, погиб, потому что он попытался бороться с силами, которым не мог противостоять.
Действительной причиной падения монархии в России является безрассудное стремление этой партии воскресить и упрочить в двадцатом веке – перед лицом необходимости создать новый строй – анахронизм самодержавной власти, "наиболее опасной из всех видов власти", как писал мой предок в своей исповеди императору Александру I, "так как это ставит судьбу миллионов людей в зависимости от величия ума и души одного человека".
Несмотря на свои хорошие качества, Николай II не обладал "величием ума и души", которые необходимо было противопоставить домогательствам реакционеров, и это вызвало катастрофу.
Мне труднее руководствоваться теми же самыми соображениями в той части записок, которые касаются императрицы Александры.
В
Я никогда не был принят в узком кругу лиц, который находился около неё, и всегда держался от него на некотором расстоянии.
Настоящей причиной её холодности по отношению ко мне была моя склонность к либеральным и конституционным идеям.
Совершенно справедливо, что Мария Антуанетта не менее заслужила кличку "австриячки", чем императрица, снискавшая себе со стороны ненавидевшего её общественного мнения название "немки".
Что касается императрицы, то, несмотря на то, что она была иностранкой по рождению и воспитанию, окруженная искусственной атмосферой двора (в виду чего нет ничего удивительного в том, что она совершенно неправильно понимала чаяния русского народа), можно сказать с полной искренностью и убеждением, что она чувствовала себя русской из русских, когда симпатизировала ультрареакционной партии и верила в привязанность России к формам самодержавной власти.
Совершенно верно, что императрица Александра недружелюбно относилась к сближению с Англией и высказывала это мнение совершенно откровенно во время моих переговоров по этому поводу с лондонским кабинетом, но в это время она не играла решающей роли в направлении политики, которую она приняла на себя позже, и я никогда не имел основания жаловаться на её вмешательство в эти переговоры.
Это все, что я могу сказать на основании моих личных наблюдений об императрице Александре.
Я не хочу касаться вопроса о том, какое влияние производила на Николая II её религиозная истерия, и деликатного вопроса о покровительстве, которое она оказывала Распутину. Я не могу пролить новый свет на эти вопросы, и моё свидетельство не было бы полезным в этом случае.
Мне значительно легче отдать дань матери Николая II, Марии Феодоровне.
Её доброта и ласковое обхождение согревали мрачное царствование Александра III, и она оказалась способной создать такую атмосферу при дворе, которая смягчала проявление чрезвычайно деспотического характера государя. Она знала нерешительный характер молодого императора и отсутствие у него подготовки для дела управления страной. Совершенно естественно, что в начале его царствования она внушала ему мысль с уважением относиться к традициям отца, непреклонная властность которого покоряла всех, кто с ним соприкасался.
Когда другие влияния стали превалировать над её влиянием на императора Николая, ей ничего не оставалось, как оказаться простым наблюдателем событий, течению которых она не могла помешать.
Я только вскользь упоминал о других членах императорской фамилии, из которых никто не играл значительной политической роли за тот период времени, описание которого вошло в эти мемуары.
Великий князь Сергей одно время имел значительное влияние на Николая II и рекомендовал ему некоторых министров, известных своими реакционными идеями, но он был убит террористами в 1905 году.