Восстание

Скэрроу Саймон

Подойдя еще ближе и оказавшись не более чем в ста шагах от гребня невысокого хребта, он смог различить ужасные трофеи, которые всадники теперь подняли напоказ римлянам. Отрубленные головы, схваченные за волосы. Некоторые легионеры начали указывать на гребень, в то время как повстанцы издевались и выкрикивали оскорбления.

– Ублюдки!
– раздался голос позади Бернардикия.
– Они за это заплатят.

– Тишина в строю!
– Центурион оглянулся через плечо.
– Следующий, кто откроет рот, будет дежурить в латринах⁵ целый месяц!

Всадники опустили головы, затем развернули лошадей и поскакали вниз по дальнему склону, скрывшись из виду. Бернардикий уже

много раз проходил по этому маршруту и знал местность за его пределами. Далее по дороге должен был быть резкий спуск в лесистую долину, где армейские инженеры расчистили землю на достаточном расстоянии по обе стороны от пути, чтобы лишить любого нападающего возможности преподнести внезапный сюрприз. Это также давало римлянам возможность в случае необходимости перестроиться в более удобную оборонительную формацию. «Долина также была хорошим местом, чтобы устроить засаду на колонну, но три тысячи хорошо вооруженных солдат лучшей армии в мире должны быть более чем равными любой силе, которую племена смогут собрать вместе», - успокаивал себя Бернардикий.

Оглянувшись назад, он увидел, что промежутки между шестью когортами сузились, и их небольшие обозы из повозок и мулов теперь окружали легионеры последней центурии каждой когорты. Колонна теперь была чуть больше половины той длины, какой она была до остановки, невольно вытянувшись вдоль пути следования.

Центурион достиг вершины и посмотрел вниз, в долину. Он видел, что всадники ушли от колонны на километр, но других повстанцев все еще не было видно. Он осмотрел линию деревьев по обе стороны дороги, тем не менее, не обнаружив никаких признаков движения. Затем его взгляд упал на группу тел, лежащих на полпути между ним и всадниками. Обезглавленные трупы разведотряда. Их раздели, отобрали оружие и лошадей, а их бледные тела были забрызганы кровью под ярким солнцем. Когда колонна приблизилась, он услышал бормотание своих людей, разносившееся вдоль рядов когорты, и снова гневно потребовал тишины, прежде чем повернуться к своему заместителю.

– Опцион Север, передай мое почтение легату. Скажи ему, что мы нашли то, что осталось от разведчиков.

– Да, господин.

Бернардикий остановился, пока опцион пробегал назад вдоль колонны, а затем отдал приказ продолжить движение.
– Первый контуберний первой центурии… Выйти из строя, убрать мертвых с пути и загрузите их в наши повозки. Похороны можно будет организовать, как только легион разобьет лагерь в конце дня. «Однако опознание тел может стать проблемой, особенно если противник забрал идентификационные жетоны разведчиков в качестве трофеев», - додумал Бернардикий то, что не стал озвучивать вслух.

Бойцы передового отряда сбросили свои фурки на обочине проселочной тропы и побежали вперед, чтобы позаботиться о телах, а центурион продолжил вести колонну в долину. Проходя мимо, он бросил краткий взгляд на трупы, лежащие рядом с дорогой, а затем продолжил осматривать дорогу в поисках признаков опасности. Лесистые склоны по обе стороны блокировали все, кроме самых легких порывов ветра, а воздух в долине был неподвижен и горяч. Пот струился из-под фетровой шапочки и шлема с гребнем. Заросли орляка и подлеска по обеим сторонам после многих дней без дождя пересохли.

Небо над головой было безоблачным, и полуденное солнце без жалости обжигало марширующих людей, а два коршуна томительно парили на лазурном фоне в поисках добычи. Время от времени всадники противника останавливались и подначивали римлян своими кровавыми трофеями, прежде чем снова отступить. Каждый раз Бернардикий чувствовал, как кровь кипит в его жилах, и бессильно сжимал кулаки от осознания невозможности отомстить за своих павших товарищей.

Колонна продвинулась в долину почти на три километра, когда он увидел впереди первый белый

дымок, поднимающийся кверху. Мгновение спустя последовал еще один, и еще, пока не стало видно несколько столбов дыма по всей ширине открытой местности по обе стороны от пути. Он мог различить фигуры с факелами, которые двигались, чтобы поджечь еще больше сухого орляка и подлеска. Вскоре под дымом можно было различить пламя: яркие красные и оранжевые вспышки, которые быстро распространялись из стороны в сторону, пока не образовалась завеса огня и дыма, преграждающая путь впереди. Время от времени Бернардикий видел позади фигуры повстанцев, мерцающие в знойной дымке.

Он снова остановил колонну в сотне шагов от пламени и приказал когорте сбросить фурки и остановиться вдоль пути.

– Господин! Смотрите!

Он повернулся и увидел Тимандра, указывающего на тыловую часть колонны. Над облаком пыли, поднимаемым тысячами калиг, копытами и колесами повозок, клубился дым от новых костров, простиравшихся по долине позади легиона. Когда римские солдаты с тревогой стали оглядываться, из-за лесной стены по обе стороны послышался глубокий рев. Бернардикий почувствовал, как у него скрутило внутренности, когда он увидел, как из мрака под ветвями деревьев появились густые массы людей, высыпавших на открытое пространство.

Сотни, а затем и тысячи бриттов скопились с каждой стороны Девятого легиона, выкрикивая боевые кличи, насмехаясь и оскорбляя, размахивая копьями, мечами и топорами. Среди них их вожди и друиды подбадривали своих соплеменников.

– Первая когорта! Построиться в квадрат!
– Бернардикию пришлось напрячь легкие, чтобы приказ был услышан сквозь шум, наполнявший удушливый воздух. Он махнул рабу вперед и взял щит, передав ему витис, прежде чем приказать слуге отступить к обозу. Вокруг него солдаты его когорты сменили строй, его центурия оказалась лицом к огню, еще по две на каждом фланге, а последняя замыкала тыл строя. Их большие и тяжелые щиты образовывали стену, и между каждым щитом торчало острие короткого римского гладия. Пилумы были отданы бойцам задней шеренги, готовым бросить их через головы своих товарищей.

Остальные пять когорт колонны все еще завершали маневр, когда повстанцы протрубили в боевые рожки. Самое последнее подразделение окружало обоз и конный контингент, а также легата и его штаб. Бернардикию удалось разглядеть лишь блеск штандарта с позолоченным орлом⁶ и ярко-красные вексиллумы⁷ других штандартов легиона.

Боевые рожки прозвучали вновь, и римляне приготовились к атаке врага. Вместо этого сотни людей приблизились к легионерам на расстояние тридцати метров. Каждый нес факел, они наклонились, чтобы воткнуть его в сухой кустарник, чтобы окружить Девятый легион огнем. Только теперь Бернардикий понял, что земля перед деревьями была очищена от большей части горючего материала, который был хитро спрятан среди пересохшего папоротника недалеко от дороги.

– Дерьмо, - тихо проговорил он, прежде чем повернуться, чтобы успокоить своих людей, с натянутой ухмылкой.
– Держитесь, мальчики! Нас ждет горячая работа!

Огненный кордон находился еще на некотором расстоянии, и он различил врага сквозь колышущееся пламя и обжигающий воздух. «Пламя пока предотвратит любую атаку», - размышлял он. Затем ужасающая правда их затруднительного положения поразила его сознание. Враг не собирался атаковать легион напрямую, они хотели позволить огню сделать всю работу за них, прежде чем уничтожить выживших. Пламя уже приближалось к римской колонне неравномерной рябью тлеющих, а затем ревущих всполохов, которые трещали и шипели, как какое-то одержимое демонами чудовище. Бернардикию пришел в голову только один путь к спасению, он вложил меч в ножны и обратился к своим людям.