Восток
Шрифт:
– Я и не верю. По крайней мере, не верил. Но когда я впервые взял ее на руки, посмотрел ей в глаза, то понял, что это Ниам. В глубине души я всегда звал ее Ниам.
Правда постепенно доходила до меня. Имя Ниам начиналось с буквы «Н» – норд. Я должна была заменить Оливи, но родилась на север. На компасе у меня было собственное место. Волнение поднималось у меня в груди. Потом к нему добавилась злость. Я покраснела и стала задыхаться.
Мама с папой обманывали меня все эти годы. Я резко повернулась и задела локтем миску, которая с грохотом свалилась на пол.
– Кто там? –
Вдруг я поняла, что не хочу видеть их лица. Мне нужно было время подумать. Я вылетела из дому, на бегу застегивая плащ: стоял холодный осенний день.
Пока я бежала, вдобавок к злости во мне проснулось воодушевление. Я родилась на север. Это было ясно.
Неудивительно, что мама так старалась держать меня поближе к себе, чтобы превратить в точную копию Оливи.
Мы все хорошо знали, как мама относится к северным людям. Каждый раз, когда ей рассказывали о том, что кто-то плохо себя ведет или вредничает, она неизменно качала головой и с осуждением говорила:
– Он точно рожден на север, запомните мои слова.
Я знала, что роды начались внезапно в непогоду. Должно быть, мама придумала ту правду, с которой смогла жить. А отец с ней согласился. «Ложь о рождении Роуз… Ниам».
У меня было такое чувство, как будто я больше не знаю своих родителей. Или себя.
Потом я вспомнила про розу ветров, которую папа нарисовал для меня. Это тоже была ложь. Я сорвала плащ и расстелила его на земле.
Встала рядом с ним на колени. Да, вот солнце восходит. Но белое пятно, которое я всегда принимала за облако, было медведем. Теперь я точно разглядела. Белый медведь стоял, глядя на север. Папа не смог утаить правду. Она лежала передо мной. Правда и ложь – рядом.
Ниам. Он назвал меня Ниам, как только впервые взял на руки. Орианы не существовало. Мне никогда не нравилось имя Ориана, подумала я про себя. А Роуз тоже была ложью? Нет, Роуз была в центре розы ветров. Это имя вообще не относится к родовым направлениям.
И вдруг меня осенило.
Знал ли кто-нибудь еще об этом? Только мама и папа или?.. Недди знал?
Нужно обязательно выяснить.
Недди был у соседей, помогал чинить забор. Я подобрала плащ. Носить его мне больше не хотелось. Дрожа от волнения, я направилась на ферму Торска.
Недди
Смеркалось, когда мы закончили чинить забор. Я пожелал доброго вечера Торску и проводил его взглядом. Он был хорошим человеком. Интересно, что бы он подумал, расскажи я ему, как шесть дней назад белый медведь зашел к нам в большую комнату и попросил отдать ему Роуз в обмен на здоровье Зары и богатство для всей семьи. Я представлял недоуменное выражение лица Торска. А потом он улыбнулся бы и сказал:
– Одна из твоих сказочек, да, Нед?
Звучало и правда как сказка, которую рассказывают детям зимним вечером у камина. Похоже на историю про Локки [9] , превращенного в белого медведя, который требовал жизнь одной девушки в обмен на вечное счастье Мидгарда, мира людей. Такое на самом деле в обычной жизни не случается.
9
Лаки – бог
Я любил старинные волшебные истории, но в жизни мне не хотелось разговаривать с животными, которые приходят с таинственными просьбами в дождливые ночи. Такие приключения подходят для сказок, там и должны оставаться.
Шесть дней я пытался убедить себя, что все это мне приснилось. Что нам всем приснился одинаковый сон. Может, так оно и было.
Но я знал, что это не сон. На следующий день медведь должен был вернуться.
Мы с сестрой больше не разговаривали после того вечера, но я наблюдал за Роуз и подозревал, что она собирается уйти с медведем. Эта мысль наполняла меня невыносимой болью. Я поклялся себе, что не отпущу ее – не важно каким способом.
Когда я подходил к нашей ферме, то вдруг с удивлением увидел, что Роуз направляется ко мне. Было холодно, но она несла плащ в руке. Я забеспокоился. Когда она подошла ближе, я заметил, что она очень бледна, а в глазах какое-то странное выражение. Сначала я подумал, что она плакала, но следов от слез не было видно.
– Роуз, что такое? Что случилось? – Я испугался, что Заре стало хуже.
Роуз посмотрела на меня, как будто пытаясь прочесть что-то в моем взгляде.
Потом вдруг взяла плащ, встряхнула его и расстелила на земле.
– Роуз?
Она ничего не говорила.
– Ты дрожишь. Почему ты не надеваешь плащ?
– Ты знал? – Голос ее звучал серьезнее, чем обычно.
– Знал – что?
– Про обман? «Ложь о рождении Роуз»! Вот она, здесь. – Сестра ткнула пальцем в рисунок на плаще.
Я с изумлением посмотрел на нее.
– Ложь, Недди. Я родилась вместо восточной Оливи. Но на самом деле я Ниам! – Она с вызовом произнесла имя.
Я все еще не мог понять, хотя во мне зашевелились подозрения.
– Я родилась на север, а не на восток, Недди. Я настоящая северная девушка.
Роуз встала на колени и указала на белое облако к северу от розы ветров на своем плаще.
– Белый медведь, – сказала она.
Вот так она и узнала правду, о которой я уже давно догадывался.
Она прочитала это у меня на лице.
– Ты знал, не так ли, Недди?!
Я молчал несколько секунд, потом кивнул. Глаза Роуз наполнились слезами, но она со злостью смахнула их.
– Мне никто не говорил, – поспешил добавить я. – Я догадывался.
– Почему ты молчал?
– Потому что… Это была только догадка, и я… – Как я мог объяснить, что, так же как и мама, не хотел, чтобы Роуз оказалась северной, если это означало, что она всегда будет уходить.
Вдруг, к моему ужасу, Роуз схватила плащ и принялась яростно рвать его на части.
– Север, запад, юг, восток, – приговаривала она. – Это вам и мне урок! – Она кинула мне обрывки плаща и пошла прочь.
Я подобрал их и пошел за ней.
– Рози! Пожалуйста, подожди.