Восторг
Шрифт:
Длинная выдалась ночь… и было приятно просто припарковать свой зад. Упаковать квартирку над гаражом – не такая большая проблема; у него мало личных вещей. Дело в оперативнике. Хорошо хоть, что у Эда было на примете подходящее место, где можно скинуть парня… яма в горах, где его приятеля недавно сбросили словно якорь.
Так лучше. Спецподразделению, скорее всего, в ближайшем будущем будет не до этого, но пока они могут занять самих себя поисками двух тел и жить без забот.
На пути к яме они обнаружили седан на обочине дороги, рядом с тем местом, где первый
Желудок Джима заурчал так громко, что даже Пес, свернувшийся на пассажирском сиденье, поднял голову.
– Да, прости… готов поспорить, тебе тоже не мешает перекусить, – сказал он хрипло. – Может даже сэндвич с индейкой… верно, Пес?
Когда он посмотрел на сиденье, «животное» спокойно встретило его взгляд, его миндалевидные глаза не моргали. Потом одна из мохнатых лап поднялась и схватила воздух между ними… будто она делала заказ на два, нет, три больших сэндвича.
Значит, Создатель был с ним, подумал Джим. Все это время.
Интересно, что подумает здоровяк относительно его следующего хода.
Судя по мрачной морде Пса, Джим задумался, а не известно ли Ему о его решении.
– Прости, – пробормотал он. – Но некоторые вещи нужно делать самому…
К тому времени как электронные часы показали девять сорок четыре, Джим заезжал на подъездную дорожку их нового пристанища ангелов, «Эксплорер» и Харлей держались прямо за ним, и кто-то одобрительно просвистел.
Очевидный сарказм.
– Это место выглядит подозрительно, – сказал Матиас, заглушив двигатель байка.
– Оно дешевое и расположено подальше от чужих глаз – донеслось ворчанье Джима через опущенное окно.
И, как бы уродливо оно ни выглядело, он не чувствовал здесь Девину.
Подхватив Пса, он вышел из машины, чтобы обнаружить, что даже Эдриан выглядел слегка удивленным… что, учитывая послужной список парня, о чем-то да говорило.
– Я думал «Арендуй развалюху»[159] сдают только машины, – пробормотал парень.
Окей, хорошо, в чем-то ублюдок был прав. Но кто еще, черт возьми, сдаст помещение подозрительному типу вроде Джима? Без требования поручителей?
Развалюха – это верно: особняк был выполнен в серых тонах, все, начиная с куполов на третьем этаже, каменного крыльца на уровне земли и до покосившихся ставен между ними было окрашено в технике «гризайль»[160]. Черт, даже лоза, поднимавшаяся по флангам и опоясывавшим массивную дверь, была без листьев, скелет из корней словно инфекция поднялся из земли, распространяясь повсюду.
Этот сорняк покрывал участок в двадцать пять акров, косматая лужайка простиралась до тонкой линии леса.
Издалека едва виднелись другие дома-гиганты… которые пребывали не в столь плачевном состоянии.
Готов поспорить, соседи обожали это место.
– Тут есть водопровод? –
– Ага. И даже электричество.
– Чудеса да и только.
Джим подошел к почтовому ящику. Когда он потянулся к дверце, она отвалилась с петель, прямо в его руку.
– Здесь ключ.
– Хочешь сказать, они додумались запереть этот кусок дерьма?
Когда он сделал звонок по поводу жилья во время полицейского рейда, владелица, казалось, сильно удивилась, будто вообще не надеялась сдать этот дом. Во время разговора Джим опасался, что она запросит поручителей, а гипноз по телефону может оказаться ему не под силу, но женщина не дошла до этого. Ее волновал только депозит, первый и последний месяц аренды и электронная дебетовая карточка… и он подходил по всем пунктам: обмен информацией о счетах после, и она оставит ему ключи в почтовом ящике. Что она и сделала.
Та-дам. Готово.
Джим прошел по каменной дорожке до парадного входа, его ботинки совсем не шумели, будто сланец проглатывал его шаги. Пес не последовал за ним. Двое мужчин – тоже.
Жалкие трусы, все они.
Ключ был не стандартного производства «Шлейг»[161], а сделан из меди, с рукоятью толщиной в палец. Он ожидал, что придется силой заталкивать его в замок, а потом бороться с механизмом… но тот вошел как по маслу и мягко открыл дверь.
Будто сам дом хотел впустить его внутрь.
Он ожидал, что интерьер будет покрыт пылью, как в старомодной программе «Эльботт и Костелло»[162]. Вместо этого огромное фойе было потрепанным, но чистым, истертый пол, выцветшие обои и пахнувший плесенью антиквариат свидетельствовал о достатке, который был утерян давным-давно.
Слева была приемная, а за ней – по всей видимости, гостиная. Столовая была справа. Огромная лестница – впереди. А за парным набором ступенек – солнечная комната, выходившая на террасы за домом.
Джим посмотрел вперед с мыслью, что эта зона может вылиться в восемь обещанных рекламой спален.
Он развернулся и посмотрел сквозь открытую дверь.
– Парни, вы заходите? Или еще не закончили мочиться в штаны?
Нуденье. Нытье. Его имя, произнесенное всуе.
Плевать.
– Несите с собой шмотки, ага? – крикнул он.
Пройдя в заднюю часть здания, он обнаружил кухню родом из сороковых и задний дворик, которому не было видно ни конца, ни края.
В лучшие годы это был знатный особняк…
Когда раздался медленный, ритмичный бой напольных часов, Джим задумался, где стояла штуковина.
Один, два, три, четыре…
Он от нечего делать принялся считать секунды, когда вернулся к передней части дома и осмотрелся по сторонам в поисках громилы, отвечавшего за время.
Восемь… девять…
Нахмурившись, Джим подошел к основанию лестницы и поднялся, предположив, что часы стояли на широкой лестничной площадке, на полпути между этажами.
Их там не было.
Десять.
Как раз в тот момент, когда его Измеритель Паранормального слетел с катушек, Эдриан и Матиас занесли груз внутрь, их голоса эхом проносились по дому.