Восторг
Шрифт:
– Думаю, ты должен трахнуть ее первым, – произнес Эдди, играя с этими грудями… которые теперь казались довольно обвисшими.
А волосы. Когда-то густые и волнистые сейчас были, скорее, кудрявыми.
Женщина улыбнулась, обнажая кривые зубы.
– Давай, Эдриан… трахни ее. – Глаза Эдди буквально сверкали в темноте. – Я хочу понаблюдать за тобой.
Женщина взяла руку Эда и вернула ее к промежности, потираясь о его ладонь и пальцы…
Из толпы появилась фигура, высокая, гордая фигура в белой мантии.
Эдди.
Настоящий Эдди стоял перед ним во плоти, несломленный и невредимый, в окружении толпы ходячих мертвецов.
– О, черт возьми. А самое интересное только начиналось.
Эд резко повернул голову. На противоположном конце дивана рядом с ним сидела Девина, на этот раз представ в своем истинном обличии: оживленный труп, плоть замерла в бесконечном свободном падении с серых костей, гротескные гниющие ладони лежали на груди почти симпатичной женщины. На лице демона отражалось раздражение, ее обвислые губы и прогнувшийся подбородок стиснуты настолько, насколько это было возможно.
Эдриан закричал и хотел было вскочить, но рыжеволосая схватила его за руку и удержала на месте… и пока он всячески сопротивлялся ее силе, она превратилась в то, чем являлась на самом деле: изношенная, видавшая виды иллюзия привлекательности исчезла, словно ее более не могли поддерживать.
Когда Эдриан попытался вырваться, вверх по руке поползло черное пятно, начиная с пальцев, пробираясь к запястью и захватывая локоть.
Громко крича, он яростно дернул руку, но оказался мухой, прилипшей к бумаге, мышью в мышеловке…
Эдди, настоящий, мертвый Эдди разрушил связь одним единственным прикосновением, но не к Эду, а к рыжей: внезапно появившись позади них, он просто наклонился и затронул указательным пальцем плечо ведьмы, а затем – пуф! – и существо исчезло.
Когда Девина выругалась, Эдриан вырвался из хватки, его тело откинулось назад на диван, взгляд не отрывался от Эдди, а сердце буквально разлетелось вдребезги, потеря, случившаяся на самом деле, вновь напомнила о себе.
– Иди нахрен, – бросила Девина ангелу.
На удивительном лице Эдди, том добром, умном, прекрасном лице не отразилось никакой реакции на оскорбление. Он лишь кивнул на «Курс Лайт» и протянул:
– В твоем положении я бы волновался о куда большем, чем о фигуре.
В ответ с дивана полетели мерзкие фразы, но больше Девина ничего не сделала… и пришлось задуматься, что именно Эдди вытворил пальцем.
Другой ангел посмотрел на Эда и, казалось, не отрывал от него глаз целую вечность, словно мертвые скучали по живым даже сильнее.
– Я всегда рядом, – сказал Эдди надломившимся голосом.
– Черт… не уходи, – простонал Эд. – Просто останься здесь…
– Как, блин, трогательно. – Черные глаза Девины наполнились яростью. –
Эдди начал удаляться, словно статуя на движущейся платформе, его неподвижное тело исчезало в толпе слоняющихся людей, и запах свежескошенной травы улетучивался вместе с ним.
– Эдди! – Протянув руку, Эдриан увидел, что пятно на руке практически добралось до плеча.
– Я внутри тебя, – удовлетворенно сказала Девина. – И для тебя уже слишком поздно противиться этому. Слишком поздно.
Эдриан закричал во весь голос…
Глава 7
Матиас проснулся из-за солнечного света, падающего прямо ему на лицо. Он не знал, когда ушла медсестра с блудливыми руками, но намеревался свалить сразу после ее ухода. План провалился. Неестественный сон накатил на него, затягивая так, что Матиас чувствовал себя плененным.
Говоря откровенно, он был удивлен, что вообще смог проснуться.
Больничная палата выглядела, как и прежде, но будто она могла измениться за ночь? И он чувствовал себя лучше, словно его тело было автомобилем, побывавшем в автосервисе.
Кто знал, что нежеланное «ручное» обслуживание может привести к такому результату…
И это было странно. Матиас осмотрелся, списав на чудо то, что все еще снаружи. Но снаружи чего… тюрьмы? Психиатрической больницы? Чего-то похуже?
Заставив свой жидкий мозг сосредоточиться, он попытался вспомнить, где был прошлой ночью, что произошло до того, как он очнулся здесь…
«Я сбила тебя на своей машине. Мне так жаль».
Матиас закрыл глаза и вспомнил ту женщину, Мэлс Кармайкл. Что-то в ней прорвалось сквозь туман, окружавший его разум, затрагивая важные места. Почему? Он понятия не имел… но при других обстоятельствах он провел бы с ней намного больше времени.
Гораздо больше.
Но, правда, он же не романтик… нутро было уверено на этот счет.
Оторвавшись от подушек, он удивился, что не почувствовал себя хуже, и предоставил телу шанс заполнить отчет другого типа, более согласующийся с кем-то, украшавшим капот автомобиля менее двенадцати часов назад.
Нет. Все еще нормальное самочувствие…
Выбирайся отсюда. Шевели задницей.
Ладно, не помешало бы узнать, кто его преследовал или почему он бежал, но он не собирался тратить время на детальный разбор… особенно когда его надпочечники непрерывно указывали на дверь и кричали валить отсюда ко всем…
– Полагаю, так или иначе, но вы не Джон Доу[27].
Матиас потянулся к пистолету, которого у него не было, и посмотрел на вошедшего. Медсестра вернулась, она стояла в дверях и выглядела так, словно сошла с картинки.