Восторг
Шрифт:
К черту рану на шее; ее больше беспокоили мозги.
– Мой муж – доктор, – сказала женщина. – Он знает, что делать с мужчиной. Вы же подумайте о себе…
– Я не видела его. Не видела. – О, хорошо, в этот раз получилось лучше. – Ехала с работы. Не ви…
– Конечно, не видели. – Женщина присела на колени. Да, она была похожа на жену доктора… от нее дорого пахло. – Не двигайтесь. Спасатели уже в пути…
– Он жив? – Слезы набежали на глаза, заменяя одно жжение другим. – О, боже, я убила его?
Когда ее начало трясти, Мэлс осознала,
«Ослепленный светом…».
– Почему мое радио до сих пор работает? – пробормотала она сквозь слезы.
– Что? – спросила женщина. – Какое радио?
– Вы разве не слышите?
Ободряющее похлопывание заставило ее нервничать.
– Просто спокойно дышите и оставайтесь со мной.
– Мое радио играет…
Глава 3
– Здесь жарко? В смысле, тебе не кажется, что здесь жарковато?
Скрестив свои километровые ноги как у Жизель Бундхен[13], демон потянула глубокий вырез своего платья.
– Нет, Девина, не кажется. – Терапевт напротив нее выглядела так же уютно, как и диван, на котором она сидела – удобный, с высокими подушками. Даже ее лицо напоминало диванную подушку из ситца, черты лица собраны и буквально покрыты состраданием и заинтересованностью. – Но я могу приоткрыть окно, если от этого тебе станет лучше?
Девина, покачав головой, запустила руку в свою сумочку от Прада. Помимо кошелька, мятной жвачки, бутылочки «Smartwater»[14] и плитки «Green & Black’s Organic dark»[15], там хранилась тонна Ив-Сен-Лорановских[16] помад «Rouge pur Couture». По крайней мере... они должны там быть.
Копаясь в сумочке, она пыталась выглядеть естественно, будто она, к примеру, проверяла, не забыла ли ключи.
На самом деле, Девина считала, все ли тринадцать тюбиков помады на месте: начав с левого нижнего угла сумки, одну за другой она перекладывала их в правый угол. Тринадцать – верное число. Одна, вторая, третья…
– Девина?
… четвертая, пятая, шестая…
– Девина.
Она сбилась со счета и закрыла глаза, борясь с соблазном придушить надоедливую…
Ее терапевт прокашлялась. Еще. Издала задыхающийся стон.
Открыв глаза, Девина обнаружила, что женщина обхватила шею руками и выглядела так, будто ее «Хэппи Мил»[17] попал не в то горло. Было приятно видеть боль и смятение, Девина буквально облизывалась от предвкушения большего.
Но веселье не могло продолжиться. Если этот терапевт скончается, что она будет делать? Они добились определенных успехов, а чтобы подобрать другого специалиста, с которым она найдет взаимопонимание, нужно время, которого у нее не было.
Выругавшись, демон отозвала своих ментальных псов, расслабила невидимую хватку, которую неосознанно сжала.
Терапевт сделала глубокий вдох, выпустила дыхание и оглянулась вокруг.
– Я… думаю, я открою окно.
Женщина выполняла свои обязанности хозяйки, не сознавая, что ее таланты мозгоправа только
Она не могла поверить в то, что проигрывает.
В решающем противостоянии за господство на Земле ангел выиграл дважды, а она – всего один раз. На кону осталось всего четыре души. Если она проиграет еще два раза? От нее и ее коллекции ничего не останется: все исчезнет, те драгоценные предметы, что она собирала тысячелетиями, каждый из них, напоминавший о проделанной работе, исчезнет, исчезнет, исчезнет. И это не самое худшее! Ее дети. Те изумительные, подвергаемые мукам души, плененные в стене, будут поглощены добром, божественным, незапятнанным.
Ее тошнило от одной лишь мысли об этом.
И на самой верхушке горы плохих новостей? Создатель оштрафовал ее.
Терапевт снова устроилась на своих подушках, вернувшись с охоты за свежим воздухом.
– Так, Девина, скажи, о чем ты думаешь?
– Я… эм… – Когда тревога усилилась, она подняла свою сумку, проверяя дно на наличие дыр и ничего не находя. – Это так сложно…
Ни одна из помад не могла выпасть, сказала Девина себе. И она проверяла количество перед тем, как покинуть свое убежище. Тринадцать, идеальное число. Так что, по логике, они все лежали на месте, должны быть там.
Но… о, боже, может она где-то клала сумку на бок, и один из тюбиков выпал потому, что она забыла застегнуть ее…
– Девина, – произнесла терапевт. – Ты выглядишь очень расстроенной. Пожалуйста, расскажи, что происходит?
Говори – велела она себе. Это – единственный путь выбраться из трясины. Хотя подсчет, упорядочивание, проверка и повторный пересчет казались решением, она провела века на Земле и ничего этим не добилась. А этот новый путь работал. Вроде как.
– Тот новый напарник, о котором я тебе рассказывала. – Девина обняла сумку руками, прижимая к телу, которое она «надевала», когда ходила среди обезьян. – Он лжец. Настоящий лжец. Он дважды предал меня… а в нечестной игре обвинили меня.
С самого начала терапии она объяснила войну с тем падшим ангелом Хероном по правилам, которые были понятны человеку двадцать первого века: она и ее враг были сослуживцами в консалтинговой компании, соперничавшими за место вице-президента. Каждая душа, за которую они сражались, была их клиентом. Создатель – президент компании, и они ограничены заранее определенным числом попыток, чтобы оказать на него впечатление. Плевать, плевааааать. Метафора была не идеальна, но все же лучше, чем выложить всю правду и тем самым свести женщину с ума или заставить ее думать, что Девина не просто страдает ОКР. А вообще невменяема.