Восторг

Уорд Дж. Р.

Вот вам и рукопашка.

Приспешники заполонили задний дворик, нападая на Эдриана и… дерьмо, это, что ли, Матиас с хрустальным кинжалом?

Определенно он.

И он неплохо справлялся.

Первым побуждением было прыгнуть туда, но Джим остановил себя. Засада была слишком очевидна. И он не верил, что приспешники собирались убить Матиаса… нет, не когда Девина вошла в игру тогда, в «Мариот».

Сузив глаза, он просвистел, резкий звук прорвался сквозь хрип и ругань. Когда Эдриан оглянулся, Джим поднял ладони – универсальное обозначение «ты владеешь ситуацией?».

Когда

Эдриан кивнул и вернулся к работе, Джим еще раз быстро оценил действия Матиаса. Ублюдок был в ударе, его сломанное тело каким-то образом работало с достаточно смертельной координацией, чтобы нанести несколько серьезных ударов… и не потому, что приспешники поддавались ему.

Однако они были нацелены на Эдриана и не нападали на Матиаса, пока он сам их не провоцировал.

Девина определенно дала приказ «не убивать» этим тенистым сукиным детям: Джим сражался с ними достаточное количество раз, чтобы знать, что они способны на лучшую наступательную стратегию… и дерьмо, с которым имел дело Эдриан, доказывало это.

Пора выступать.

Джим кинулся к фасаду, накинул на труп маскировку на тот маловероятный случай, если кто-нибудь потеряется и проедет по подъездной дорожке до упора, – они не найдут мертвого парня вместо дверного коврика.

А потом он покинул место, мчась в центр Колдвелла на Ангельских авиалиниях.

Именно журналистка была сейчас на виду, именно там Джим и должен находиться.

Глава 36

Насколько Эдриан мог сказать, последний приспешник показался вскоре после исчезновения Джима.

Как только ангел отчалил, казавшийся бесконечным поток геморроя от Девины иссяк… подтверждая, что нападение преследовало одну цель – удержать парня на месте.

Через десять минут от удара в голову хрустальным кинжалом, нанесенным Матиасом, сдохла последняя тень.

Эдриан повернулся и посмотрел на своего приятеля, который тяжело дышал и дымился от демонической крови, попавшей ему на плечи.

Тот искалеченный сукин сын определенно в нужный момент сообразил, в чем дело.

– Цел? – требовательно спросил Эд между тяжелыми вдохами.

Колени Матиаса подкосились, и он отдался на милость гравитации, позволяя заднице упасть на землю… но затем кровь, растекшаяся на ней, проела себе путь через его «Би-ви-ди»[132].

Мужчина соскочил с травы, словно его пнули под зад.

– Черт! Это дерьмо…

– Не три задницу рукой, идиот. Иначе измажешь всю ладонь.

Иииии вот как Матиас оказался без штанов перед Эдом.

Парень буквально разорвал ширинку черных слаксов, а плоский зад и тонкие ноги позволили случиться остальному.

– Лучше? – сухо сказал Эд, оглядываясь.

– Если не считать сильного ветра, обдувающего мои яички, то да.

Взгляд Эда вернулся к нижней части тела мужчины… и почему-то его мысли зациклились на журналистке в номере отеля накануне, на возбуждении этих двоих, которое ни к чему не привело.

Должно быть реально херово, подумал он.

Прокашлявшись,

Эдриан кивнул на гараж.

– Там есть, во что переодеться.

– Это я с радостью.

Матиас наклонился, чтобы хрустальным кинжалом разрезать штанины, и вышагнул из них, оставляя прожженные останки дымиться на земле, как бросают у обочины взорванные машины.

Оглянувшись, он бросил кинжал прямо Эдриану в руки.

– Спасибо за оружие… было весело.

Затем он отвернулся и зашагал к гаражу.

Никаких вопросов. Никаких требований вроде «Какого хрена?». Лишь «Эй, хорошая вечеринка, приятель».

Эдриан побежал, догоняя его с мыслью, что Джим не ошибался насчет своего бывшего босса. Даже полуголым и в какой-то дымящейся одежде ублюдок был крепким как банковское хранилище…и такие Эду нравились.

Матиас остановился, повернув за угол.

– Похоже, к нам заглянули гости другого рода.

Действительно.

Мертвый оперативник распластался на краю леса, будто приветственный коврик, – наполовину на дороге из мелкого гравия. Кстати о плохой форме: тело лежало грудью вниз, голова свернута, взгляд мертвых глаз устремлен в небеса.

Должно быть больно.

Эд подошел к трупу и присел возле него.

– Поднимайся, а я от него избавлюсь…

– Ни за что. – Когда Эд поднял взгляд, Матиас встал рядом и посмотрел на ангела в ответ. – Те твари? Твой мир. А это, – показал он указательным пальцем на труп, – мой. Принеси мне какие-нибудь штаны, пока я раздеваю его.

Ну, надо же. Только потому, что у парня не работали яйца, не значит, что он слабак.

– И пояс захвати, – пробормотал Матиас, опустившись на колени и начав переворачивать тело как лучший на свете хищник. – У нас уже не одинаковый размер.

Эдриан был не из тех парней, которых прогоняют, особенно какой-то человек. Но бывший босс Джима заслужил уважение в том лесу, и нельзя было поспорить с тем, как он справлялся с послеигровыми останками человека, посланного убить его.

Быстро осмотрев собственность, дабы убедиться, что ничего не происходит, Эд перенесся в квартиру… почему бы и нет, учитывая внимание, которое Матиас оказывал дорогому усопшему. Проверив Пса и Эдди, которые были на месте, он взял пару кожаных брюк на случай, если дело вновь запахнет керосином, и осмотрелся в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве пояса.

Вернувшись на улицу, Эдриан бросил штаны около почти голой задницы Матиаса:

– Держи.

Парень взял паузу в раздевании трупа и начал вставать на ноги. Когда он споткнулся, Эдриан протянул руку.

Матиас поднял взгляд, будто хотел послать его, но после второй неудачной попытки ухватился за протянутую руку. Эд без усилий поднял его с земли, и неуловимая тяга создала различие между тем, где был Матиас и его вертикальным положением.

Когда мужчина наклонил голову, чтобы снять с себя «Найки», Эд почувствовал острую боль в груди. Быть калекой – своеобразное проклятие. Но благодаря одной лишь силе своего духа Матиас сделал мужскую работу, даже вмешался, когда Эда могли ранить.