Восторг
Шрифт:
Трясущейся рукой он потер глаза. Помогло. Когда он снова открыл их, то мог четко видеть пирсинги Эдриана.
– Эй, ты вернулся? – спросил парень.
Спустя какое-то время Матиас пробормотал:
– Зачем ты это сделал?
– Ничего я тебе не сделал…
Он обвел рукой агрессивные побрякушки.
– Пирсинги. То есть, серьезно. Ты думал, тебе нужно выглядеть более угрожающе?
Секунда молчания, а после здоровый ублюдок рассмеялся:
– Она была горячей штучкой. Чем больше пирсингов
– С мастером?
– Да.
– Так значит, дело в девчонке?
– От боли секс становился только лучше, – пожал плечами Эдриан.
– Вот оно что.
На этих словах Матиас отвел взгляд. Странно. До ПРиСМ – или Плохого Решения и Сухопутной Мины – секс был для него чем-то вроде еды и воздуха, тем, чем он просто занимался. Теперь… потеря этой части себя, казалось, приняла эпические масштабы.
С другой стороны, если говорить начистоту, дело, скорее, в Мэлс. Если бы он не встретил ее, ему было бы плевать. Как в последнюю пару лет своей хромоты и убогости.
– Так это реакция на меня? – спросил сосед.
– Просто память возвращается. – Невеселая поездка, но если он продолжит, то сможет вспомнить, откуда у него столь непреодолимое желание побывать на Манхеттене.
– Но ты в норме.
То, что он не просил рассказать детали, – которыми Матиас бы все равно не поделился – было приятным жестом.
– Да. Теперь вернемся к трупу.
Матиас начал вставать, но ноги его не держали, будто были сделаны из бумаги.
– Давай принесу тебе трость и очки, – сказал парень, выходя из гаража.
Оставшись наедине с собой, он был не в настроении сидеть рядом с задним колесом машины без опознавательных знаков словно грязь, слетевшая с брызговиков. Вытянув руку, он оперся о бампер и со стоном встал.
Не отрываясь от машины, Матиас перегнулся через дверь со стороны водителя и открыл багажник.
Он пялился в пустоту, когда сосед вернулся. Взяв трость, он надел «Рэй Бэны» и покачал головой.
– В самой машине или на ней ничего не будет. Мы очень дотошны. – Он обошел автомобиль и встал над телом. – Предлагаю на закате предать все это объятиям Гудзона.
Дерьмо, у него были планы на ужин.
– Давай в полночь, – поправил он, закрыв багажник. А затем, – Нет, в два часа ночи.
– У тебя на сегодня планы?
Когда сосед с подозрением взглянул на него, Матиас проглотил язык; он говорил не о Мэлс. Проблема в том, что он не мог поручить кому-то другому избавиться от трупа, по большей части потому, что должен собственными глазами увидеть, как седан погрузится в водную могилу: пока к нему полностью не вернулась память, а он продолжал двигаться по своему пути – что бы это ни значило – он не мог рисковать и создавать сложности в лице третьей стороны.
Ничто так не выведет из себя
Эдриан потер свою квадратную челюсть.
– Что, если я скажу, что мы можем сделать это прямо сейчас?
– Как?
– Доверься мне.
– Ты кем себя возомнил, Гудини[137]?
– Не-а. У меня нет достаточно большой смирительной рубашки для этого куска дерьма. Но я знаю, что с этим можно сделать.
Эдриан стоял с безучастным выражением, в глазах – непоколебимость, дыхание ровное, аура источала абсолютную уверенность.
Матиасу было насрать на людские слова. Но он был готов поверить этому внешнему виду, который было так сложно подделать.
Если только сукин сын не был в бреду.
Матиас подумал о сражении в лесу – большинство парней, державшихся как этот, были результатом многолетних тренировок и опыта в управлении рисками, где на кону стояла жизнь.
– Так какой у тебя план? – спросил Матиас.
– Сбросить чертову фигню сейчас.
– В реку? Разгар дня же.
– Не имеет значения в том месте, о котором я думаю.
Матиас обернулся на труп и с нежностью подумал о том, как вещи, порой, хоронят на дне водоемов.
– Давай засунем его в багажник.
Эдриан подошел к телу, когда Матиас нажал на кнопку и снова открыл задний отсек. Трупное окоченение вступило в свои права, что облегчало переноску, но запихнуть что-то в относительно узкое пространство отнюдь не просто: им обоим пришлось приложить немало усилий, чтобы согнуть мертвецу колени и свернуть тело, и попытка доказала, что с сумкой для клюшек справляться гораздо легче… тем более, что продукция «Кэлауэй»[138] всегда шла с ручками.
– Я поведу, – сказал Матиас.
– Тебе нравится контролировать ситуацию, не так ли?
– Можешь не сомневаться.
Они забрались внутрь автомобиля, и он вновь завел двигатель без ключа.
Разворот в три приема. Выезд с подъездной дорожки. Мимо фермерского домика.
– Где мы его скинем? – спросил он.
– Поверни налево. Мы едем на север.
Они проехали примерно пять миль, когда сосед повернулся к нему:
– Так тебе нравится та журналистка, да.
– Не помню.
– Лжец.
– У меня амнезия, не забыл?
– Она тебе нравится.
Матиас обернулся через сиденье:
– Прошу, не говори, что ты пытаешься переквалифицироваться в сплетника.
– Нам предстоит ехать какое-то время. Просто завязываю разговор.
– Молчание – золото. – Наступила пауза. – Кроме того, я не знаю, почему тебе это интересно.
– Я трахнул девушку прошлой ночью.
Брови Матиаса показались над оправой «Рэй Бэнов» Мэлс.
– Что ж, молодец. Хочешь печенье? Или памятный штамп?