Восторг
Шрифт:
[9]Высказывания Остапа Бендера (роман Ильи Ильфа и Евгения Петрова, написанный в 1927 году «12 стульев»)
[10]Контрабас — тот солдат, служба которого проходит по военному контракту.
[11]Солнышко – Гусарская эротическая забава. (Суть игры в следующем, вокруг, обычно круглого стола, стоят нагнувшиеся раком женщины, уперевшись руками об столешницу, обыкновенно это от пяти и выше представительниц прекрасного пола. Гусар поочерёдно вводит, затем выводит свой половой член каждой из женщин, передвигаясь по кругу, все время увеличивая скорость, в конце концов то у гусара происходит эякуляция. Обладательница
Ограниченная пустота.
Глава седьмая
Ограниченная пустота.
Туристическая база Хузи. Конец сентября.
В помещении, стоял запах не мытого тела и мочи, Сергей положил Ольгу, на стол, осмотрелся вокруг. Скорей всего его лицо выглядело ужасно, так как на него смотрели испуганные глаза. Жалеть себя не было время, Ольга дышала прерывисто с хрипотой, ей срочно требовалась помощь, чем Сергей незамедлительно занялся.
Взяв с упаковки бутылку минералки, промыл её повреждённую руку, шипящей газом водой, протирая вокруг раны банным полотенцем кровь. Вода разжижила кровь, кровотечение пускай не сильное опять началось, гвоздь наверняка повредил крупный сосуд, но Сергею нужно было вымыть всю предполагаемую грязь из раны, что могла быть занесена при таком повреждении. Добившись наиболее чистого вида раны с капающей из неё крови, он сделал повязку из полосок вафельных полотенец, обработать рану к сожалению, было нечем.
Юля впала в депрессию и сидела рядом с Димой, лицо которого было накрытого одним большим банным полотенцем. Подойдя к Диме и взяв его за руку, Сергей окончательно убедился, что Димы больше нет. Рука была неестественно холодная, наощупь твердая, произошло окоченение тела, пальцы не разгибались. Посидев немного рядом с другом, мысленно прощаясь с ним, Сергей поправил полотенце, которое укрывало лицо и грудь Димы, направился к туалету, возле двери которого постоянно находилась очередь из двух одного человека.
Сергея пропустили в туалет без очереди, это единственное место где находилась раковина, в которой можно было умыться. В душевой имелась только холодная вода, а лейки на подобие американской моды не снимались со стены. Посмотрев на себя в маленькое зеркало, весящее над раковиной Сергей улыбнулся, не от вида себя красивого, а от того, что он в недалёком прошлом сделал из лампочки импровизированное лезвие, собираясь им перерезать верёвку, а на зеркало не обратил внимание.
Стекло у зеркала гораздо больше подходило для этих целей из-за своей толщины, из него даже можно сделать оружие. Теперь стекло лампочки превратилось в совершенно непригодную труху в его заднем кармане брюк.
С отражения зеркала на него смотрело, совершенно незнакомое лицо, настолько оно было опухшим. Губы, вздулись и посинели, брови увеличились раз в десять нависая над глазами словно у неандертальца, а под ними сияли с желтовато серым оттенком синяки, нос чёрный с широкими ноздрями, словно его пересадили, используя донора
С права над ухом вспухла шишка, а само ухо являлось сплошным синяком. Низ лица, начиная от носа, заканчивая грудь, представлял из себя засохшую, почерневшую, массу свернувшейся крови, вперемешку со слюной и какими-то сгустками. Наспех умывшись, используя полотенце как губку, постоянно мыча от боли, для крика губы не размыкались, рот не открывался, а двигать челюстью было настолько больно, что темнело в глазах, а сознание покидало разум, Сергей освободил туалет.
На улице пошёл дождь, с сильным шквалистым ветром, вода с неба сплошным потоком барабанила по металлочерепице. Сразу, не мешкая, лишь скользнув взглядом по так и не пришедшей в сознание Ольге, Сергей прошёл в парилку, где находился Роман Геннадиевич.
В парилке было немного темнее чем в предбаннике, но за то намного теплее, в печке потрескивали последние дровишки. Роман Геннадиевич сидел на прежнем месте, рядом с ним расположился Женя, с перемотанными ногами полотенцами, на подобие портянок. На верхней полке лежала Маша, повернувшись спиной ко всем, а вот Люда с дочкой Дашей, стояли повернувшись лицом к стене, где находилась вентиляция, через которую Сергей слышал разговор Ольги с Сашей (И чё). Выглядело это очень странно, словно их кто-то поставил в угол, в данном случае к стенке, лицом к брёвнам. На вопросительный жест Сергея мол, что это с ними, Роман Геннадиевич проигнорировал вопрос, сделав большие глаза, запричитал;
– Боже ты мой! Что они с тобой сделали? Да на тебе живого места нет! –
Сергей хотел ответить, но попытавшись, открыть рот испытал болевые ощущения и просто махнул рукой, жестами пытаясь дать понять, что говорить ему больно.
– Понятно. Досталось тебе. А что с Ольгой и Юлей? –
Сергей опустил голову, и через силу шевеля опухшим языком, не открывая рта, выговорил;
– Живы, там. – указав рукой в сторону предбанника.
Его бессвязную, похожую на мычание речь никто не понял, тогда Сергей показал рукой мол, там, отстаньте от меня.
– Дима умер, знаешь? – спросил уставшим голосом Женя.
Сергей кивнул головой, в парной повисла тишина, Дима был близким человеком и переварить то, что Димы больше нет, а в предбаннике лежит его коченеющий тело, было сложно. Затем Сергей, чтоб развеять грусть опять указал на стоящих у стены Люду и Дашу, показывая жестами, что его интересует, почему они стоят возле стены. Роман Геннадиевич, тяжело вздохнул;
– Не знаю. Два часа назад это началось, я пытался их успокоить, посадить на полку, они посидят минут пять потом встают и опять лицом к стенке идут, что делать, а тем более, что с ними не предположу. Боюсь, что они того, ну сам понял, тронулись умом в общем. –
Сергею хотелось многое рассказать из того, что он узнал за последнее время. В особенности по поводу воздействия «Восторга» на всех женщина на турбазе Хузи, поведение Люды с Дашей, это только подтверждало, за стеной стояла радио вышка с «Восторгом». Сколько времени осталось, то того, когда все представительницы прекрасного пола, вот так встанут возле стены по направлению к «Восторгу», а затем умрут от его воздействия, он не знал. Борясь с жуткой болью, отдающей в висках и глазницах, Сергей попытался рассказать, но из него выходило лишь нечленораздельное мычание.