Война амазонок
Шрифт:
– Папа! – воскликнула молодая девушка, помогая крестьянину довести отца до стула.
– Я ничего не вижу, – сказал он слабым голосом.
– Это вы, деверь! – воскликнула госпожа Мансо, входя в комнату.
– Я привел к вам Жака в прекрасном состоянии.
– Что же такое случилось? – вскричала торговка, суетясь около мужа, между тем как дочь перевязывала широкую рану, которая была у него на лбу.
– Надо доктора, – сказал крестьянин.
– Бегу! – поспешно согласилась госпожа Мансо, выбегая из дома.
– А она?… – с тревогой спросила Маргарита.
– Исчезла…
– О, Боже!
– Я пришел из Гонесса, – сказал крестьянин, – и хотел идти сюда, как вдруг услышал на улице шум, я узнал голос Мансо. Он упал от удара шпаги в голову. Разумеется, я и не подумал защищать эту госпожу.
– Томас, ты меня обесславил! – вздохнул носильщик.
– Это была герцогиня Лонгвилль, – прибавила Маргарита.
– Фрондерка! Тем хуже для нее! Я держу сторону короля и кардинала!
– Тише, дядюшка, если мама вас услышит!..
– Человек, командовавший убийцами… – сказал Мансо.
– Ну?…
– Я его знаю, это…
Мансо не мог сказать больше ни слова, истощенный от потерянной крови, он лишился чувств. Госпожа Мансо воротилась и ввела за руку герцогиню Лонгвилль.
– Герцогиня спасена! – вскричала Маргарита.
– Шш…
Торговка обернулась и пропустила доктора, которому указала на мужа.
Пока доктор занимался носильщиком, герцогиня увела молодую девушку на двор.
– Маргарита, – сказала она, – ты моя крестница, и я тебя люблю, надо оказать мне важную услугу. Эта попытка к похищению… Я смогла спастись лишь благодаря темноте, но попытка, наверно, возобновится. Предполагая, что я не застану герцога Бофора, я приготовила письмо. Ты должна отнести это письмо к нему.
– Я к вашим услугам, приказывайте, – произнесла Маргарита с готовностью.
– Возьми! – сказала знатная дама, подавая Маргарите записку.
– Он получит письмо, клянусь вам.
– Но если увидят, как ты выйдешь отсюда? Этот квартал должен быть окружен.
– Я знаю проход почти напротив нашего дома.
– Берегись, дитя, а если у тебя отнимут это письмо…
– Не отнимут, клянусь вам.
– Ступай скорее.
Герцогиня проводила Маргариту до двери. Госпожа Мансо так была занята своим мужем, который все не возвращался к жизни, что не заметила ухода дочери.
– Ах! Если мазаринцы убили его, пусть они дрожат! – сказала она со свирепой энергией.
Герцогиня была права: квартал действительно окружили, и Маргарита не сделала по улице и тридцати шагов, как была остановлена и похищена, как перышко, шайкой разбойников. Это Маргариту Мансо люди Ле Моффа заперли в гостинице «Красная Роза». Но капитан воображал, что он захватил герцогиню Лонгвилль.
Глава 3. Внук короля-волокиты
В ту эпоху королева ездила в рестораны. В конце Кур, модного места прогулки на юго-западном краю Тюильрийского сада находилось заведение знаменитого, модного ресторана Ренара. Имевший вид на Сену прекрасный сад с итальянскими террасами, с многочисленными беседками, с таинственными рощицами, давал густую тень любовным свиданиям
В тот день, возвращаясь с прогулки, королева остановилась у Ренара, и, так как погода была прохладной, она приказала подать горячее питье. Вместе с ней были мадемуазель Монпансье, мадам Сенси, мадам Готфор, мадам Фьеск и мадам Фронтенак. Несколько дворян поспешили приветствовать королеву; между ними находились герцоги Кандаль, Бар и маркиз Жарзэ.
Анне Австрийской было около сорока шести лет. Это была уже не та молодая, слабая, беззаботная королева, которая составляла заговоры с герцогиней де-Шеврез и с мадам де-Шале против страшного кардинала де-Ришелье. Она еще обладала удивительной красотой, но лета и набожность совершенно изменили направление ее мыслей. Ее доверие, если не сказать – вся ее нежность, отданная Мазарини, заставили ее действовать сообразно желаниям обожаемого министра.
В эту пору борьба носила другой характер. Именем короля, следуя советам Мазарини, Анна Австрийская сражалась со своим народом. Хотя ее поддерживал величайший политик того времени, королева тревожилась. И в тревоге, вместо того чтобы следовать умеренным советам любимца-дипломата, она, все еще находясь во власти вдохновения, вызванного когда-то пылкой герцогиней де-Шеврез, захотела круто повернуть дела.
Но теперь герцогиня Шеврез, которую лета не сделали ни набожной, ни жеманной, была против нее, или правильнее сказать, против ее министра.
Королева, когда вошла к Ренару, находилась в тревожном расположении духа и была очень рада удержать возле себя де Бара и Жарзэ.
– Господа, – сказала она, – не правда ли, стыдно видеть подобные вещи?
– Какие?
– Сейчас буржуазия и народ, стоявшие вдоль дороги, холодными и любопытными глазами смотрели, как проезжал их король. Между тем как через минуту, когда проезжал Бофор, раздались крики радости и любви.
– Ваше величество, герцог Бофор рыночный король, – с презрительным видом произнес герцог Бар.
– Де Бофор забывает, что мы закрыли глаза на его побег и что в Бастилии готова для него комната.
– Я капитан телохранителей, – продолжал маркиз Жарзэ, – и, если ваше величество мне прикажете, герцог Бофор сегодня же будет опять в своей тюрьме.
– Нет, – с живостью сказала королева, – я не хочу возмутить против себя весь этот народ, и надеюсь, что герцог скоро совершит какое-нибудь сумасбродство, которое погубит его в глазах его партии.
– Ваше величество, – возразил герцог Бар, – три года, проведенные в тюрьме, сделали из сумасброда мудреца.
– Что за идея!
– Я знаю людей; герцог Бофор внешне выказывает прежнее сумасбродство, но бывают минуты, когда его прекрасная голова склоняется на грудь, глаза покрываются туманом, и он впадает в мрачные размышления.
– Герцог, возможно, прав, – согласилась Анна Австрийская. – Герцог Бофор – внук Генриха IV, который всегда выпутывался из ловких козней королевы Катерины.
– Угодно вашему величеству, чтобы я освободил вас от этого дерзкого рыночного короля? – предложил Жарзэ.