Война Инь
Шрифт:
Когда Вадим присел на корточки перед своим байком, ему почему-то вспомнился утренний разговор с Демиургом, который произошел у того дома.
— Стрелок, я позвал тебя затем, чтобы попросить выполнить одно очень важное поручение, — сказал Ургант. — Когда я начал вспоминать тех, кто у нас хорошо сечет в купле-продаже, в моей памяти всплыл только ты. И я решил попросить именно тебя воплотить в жизнь один пункт нашего общего плана, нашей общей идеи.
— Я весь внимание, — Вадим проникся важностью момента.
— Как ты относишься к рекламе? — прозвучал
— Как бизнесмен скажу тебе, что она необходима, а как человек — что это просто кошмар. Особенно сейчас. Все как с ума посходили. Пытаются нагреть руки на Нашествии, как будто это новогодние праздники. Реклама формирует спрос, навязывая вкус, который порой ужасен. Кучка толстосумов продвигает свой товар, даже не задумываясь над тем, как это отражается на психике людей — их рекламщики воспринимают как подопытных кроликов, которых надо «развести».
— Значит, реклама, по-твоему, — отстой, — хитро подвел итог Демиург.
— Еще какой! — воодушевился Вадим. Эта тема его давно волновала, а вот поговорить о рекламе было не с кем, и некоронованный вождь байкеров словно угадал его желание. — И не только реклама. Фильмы, сериалы, книги — все это сейчас выдвигает на авансцену самые низменные человеческие страсти и пропагандирует такой образ жизни, который каждому человеку в отдельности и уж тем более всему человечеству в целом просто вреден. А система образования и реклама? Никто обычно не видит взаимосвязи между этими двумя сферами. Между тем незнание и ошибки одного человека, растиражированные СМИ, могут в конечном итоге стать заблуждениями миллионов людей.
Отсутствие в передаваемой масс-медиа информации реальной достоверности при одновременной ее видимости вместе с доведенными до предела доступностью и легкостью форм преподнесения превращают сообщения средств массовой информации в зрелище. И, как говорится, пипл хавает и послушно следует туда, куда его ведут, как ишак за морковкой!
— Ты хочешь сказать, — Демиург явно старался исподволь подвести собеседника к какой-то мысли, — что мир человека, в котором царствуют СМИ и реклама, — это мир, управляемый зрелищами, то есть эмоционально окрашенной информацией?
— Именно! А разве не так? Сегодняшний человек в большей степени управляется зрелищами, чем когда бы то ни было. Более того, очень привлекательные, однако несущие при этом огромный негативный заряд зрелища могут заставлять человека и, возможно, человечество не только голодать, но и самоуничтожаться. Например, у нас в России люди, которым годами не платили зарплату, вместо того чтобы отстаивать свое право на кусок хлеба, покорно работали и умирали или, не находя выхода из тупика, медленно убивали себя алкоголем либо наркотиками, а все потому, что им запудрили мозги СМИ.
— А что скажешь про Интернет? Ведь это, по-моему, из той же оперы. Но ты же, если не ошибаюсь, им весьма успешно пользуешься?
— Да, пользуюсь, так как не хочу париться на кого-то за гроши. Столько, сколько мне на жизнь вполне хватит, можно заработать с помощью
Вадим разошелся не на шутку. Ургант даже не предполагал, что вызовет такой шквал эмоций со стороны товарища, и решил его несколько охладить:
— Стрелок, ты, это, давай поспокойнее. Сам же знаешь: скоро все изменится. Наша коммуна, я верю, выживет и разрастется. А так как мы войны ни для кого не желаем, то и нас, надеюсь, никто трогать не будет. Вдали от этого хаоса мы построим свое новое справедливое общество, и если масло и бензин нам придется сменить на что-нибудь менее токсичное, то лично я тоже только за.
— Что-то я не пойму, к чему ты клонишь, — насторожился Вадим. — И при чем здесь реклама?
— Сейчас узнаешь, — Демиург занервничал. — То, что я тебе сейчас скажу, пусть пока останется между нами, о’кей?
— Ты же меня знаешь!..
— Лады! Так вот, первое, что от нас требуется после того, как мы обоснуемся на новом месте, — это выдержать долбаную реморализацию этих долбаных пришельцев, чтобы не стать послушными шавками, а оставить за собой право быть такими, какие мы есть сейчас.
— А если мы, земляне, все-таки победим этих уродов? — спросил Стрелок в лоб.
— Это еще лучше, нам проблем будет меньше. Но подстраховаться необходимо. А коммуну так или иначе создавать все равно надо. Когда, если не сейчас? Самое время.
— Согласен.
— Так вот, я думаю, что реморализация будет проводиться всего один раз, и тот, кто это выдержит, так и останется при своих мозгах, если только не станет потом совать нос в дела больших шишек. Вывод: нам нужны средства защиты от воздействия пришельцев.
— Дима! — Вадим назвал Демиурга по имени, что байкеры их круга и положения делали крайне редко, лишь когда хотели подчеркнуть особую важность того, что говорили. — Я тебя очень уважаю, но сейчас ты, по-моему, гонишь пургу. Какие могут быть средства защиты, если воздействие будет вестись прямо из космоса? К тому же никто ведь точно не знает, каков будет способ этого воздействия — используют ли неизвестный нашей науке тип излучения, газовую атаку, вирусы какие-нибудь или вообще специальные нанороботы, которые необратимо изменят наши мозги… Каска и свинцовые штаны тут не прокатят — не тот случай.