Война Инь
Шрифт:
— Обыкновенная Бразилия, — отвечал Ваха. — Тут новый канал финансирования наметился из Венесуэлы. Один серьезный человек хочет карты мировым державам спутать. Он предложил деньги любому, кто поддержит его идею, и наши лидеры отозвались быстрее прочих.
— А в чем идея-то?!
— Тебе, сын ишака, это знать ни к чему. Впрочем, я скажу — все равно разболтать об этом ты уже никому не сможешь, мне уходить пора, так что жить тебе осталось от силы минут десять. А идея проста — выслать делегации в те страны, где большинство граждан и, что самое главное, многие в правительстве склоняются в пользу принятия ультиматума пришельцев, и начать там вести работу с населением, чиновниками и деловыми людьми, убеждая всех их в необходимости держаться вместе против стран, склоняющихся к отражению угрозы, и делать все возможное, чтобы сорвать любые другие попытки объединения. И делать это любыми способами . Наши лидеры послушали этого умника и пришли к выводу,
— Нисар, подожди, послушай меня еще, — попросил Руслан, в очередной раз плюя кровью. — Ты не дал мне договорить.
— Время тянешь, думаешь, твои кафиры к тебе на помощь успеют? И не надейся, урод! Ладно, валяй свое последнее слово, — разрешил Ваха, ведь недаром он был прозван Справедливым.
— Федералы тебе через меня сотрудничество предлагают.
И если сначала я делал все это из-за сына, то потом понял: путь, намеченный нашими лидерами, неверен. Там царит раскол. Абу Кукнара убили только за то, что мнение свое высказал. Какое может быть сотрудничество с теми, кого мы не знаем и кто может всех нас, случись что, передушить, как котят? Подождут, пока мы наших людей сами истребим, а остальных добьют, вот уж действительно, чужими руками. Я всем сердцем ненавижу неверных, но сперва я бы все-таки лучше выступил вместе с ними против нелюдей , которые пришли устанавливать свои порядки. И никогда эти порядки не будут похожи на любые земные, установленные хоть правоверным мусульманином, хоть неверной собакой, потому что изначально и по определению они не люди , что бы там кому ни казалось. Но у тебя есть шанс — дай мне связь и скажи, что ты согласен. И останешься в живых…
— Хватит! — рявкнул Нисар, рванул из кобуры пистолет и выстрелил Руслану в голову.
Убрав оружие обратно в кобуру, Ваха Справедливый отдал своим людям команду заминировать все подходы к пещере и ее саму и приготовился покинуть свое убежище.
Но далеко уйти он не смог. Весь его отряд прямо на выходе из пещеры напоролся на засаду федеральных войск, которые разбили банду в пух и прах. На этот раз грозному чеченскому полевому командиру повезло намного меньше, точнее не повезло вообще, и власти и народ России избавились от последней чеченской проблемы по имени Нисар. Он лежал и смотрел в небо истерзанной Ичкерии, и в его мертвых глазах стыло удивление. Еще бы, ведь последней мыслью Вахи было: «А Руслан-то, похоже, был прав…» На часах было 14.31. Разгром бандформирования Нисара был лишь одной из успешных операций созданной под эгидой президента России новой силовой структуры, Комитета по координации специальных операций, неофициальным девизом которого стали слова: «Кто не с нами, тому кранты!» И у многих в глубине души жила надежда на то, что оснащенные по последнему слову техники и собранные из лучших специалистов оперативно-тактические группы научатся справляться и с пришельцами.
— Как же лихо стали работать штабисты, мать их так, — удивлялся и одновременно восхищался майор Леонов. — Это ж надо было так все продумать — при помощи моего «крота» выманить Нисара из пещеры! Если бы он там окопался, мы бы его неделю оттуда выковыривали, а он повелся, как ишак, чуть ли не с поводком вышел.
— С выводком он вышел, — вставил сидящий напротив Платов. — А Руслана мне теперь, когда я узнал, на чем его вербанули, даже жаль немного — все-таки за своих близких жизнь отдал. Кстати, надо штабистам намекнуть, чтобы они слово данное сдержали и семью его по программе защиты свидетелей провели. Тогда нам и другие верить начнут. Кнут-то ведь хорош лишь тогда, когда уравновешивается пряником, это издавна известно. А если нам начнут верить, что мы любые свои обещания держим, то еще не одного подобного Нисару ублюдка зачистить сможем — и уже не только в Чечне, а и по всему миру.
— Да,
— Ладно, проехали. Ты мне скажи лучше: «крысу», которая у нас здесь завелась, вычислили?
— Выявили суку, — майор ударил кулаком по столу. — Радист, шифровальщик, блин, гондон чеченский. Столько информации через комп свой слил, падла!
— А вы ведь, майор, сначала на меня думали, — с легким укором произнес лейтенант Платов. — Так настойчиво с утра меня в планы посвящали, что я даже охренел малость.
— Уж извини, Платов, промашка вышла. Но ты повод давал — уж больно любопытным был, все знать хотел.
— Хороша промашечка, — Платов скривился, — чуть было в предатели Родины не записали. Хорошо еще то, что дезинформация до адресата дошла, а то для разведки с ее планами одна большая лажа получилась бы, а меня тогда, чего доброго, ждал бы «теплый» прием у наших территориалов ВКР.
— Но мы же, лейтенант, никого в столь деликатные подробности посвящать не станем, а?.. Ну а за мной, в счет, так сказать, компенсации твоих моральных издержек, не заржавеет, — довольным тоном произнес майор и достал новую бутылку водки. — Давай еще вздрогнем. За победу!
— Дай нам бог! — поддержал командира Платов и, опрокинув стакан, добавил. — За всех нас с вами и за хрен с ними со всеми!
Первую ночь за все время Нашествия Ленька спал спокойно. Его больше не мучили кошмары со злыми пришельцами, пожирающими человеческие тела, а снились красивые сны о том, что все вокруг по-прежнему. Нет, даже не по-прежнему, а намного лучше. Все люди между собой подружились и никто никого больше не обижает. Всем стало абсолютно безразлично, какого цвета у тебя кожа и как ты одет, — главное, чтобы ты был человеком как в прямом, так и в переносном смысле.
Сегодняшний сон был довольно странный. Сначала он с родителями (мама почему-то держала в одной руке противогаз) стоял в каком-то белом пространстве без конца и без края, и это воспринималось им во сне как некая компьютерная игра, загруженная в гигантский компьютер Вселенной. Потом как будто незримой кистью кто-то нарисовал прямо перед ними канализационный люк, и из него вылез Стас. Люк сразу же исчез. Сказав Леньке «Привет», беспризорник встал рядом и взял его за руку. Потом таким же способом нарисовался гараж, из которого на мотоцикле выехал парень в кожаной куртке. Подъехав к стоящим, он взял за руку Ленькину маму. Другой рукой она держалась за папину руку, а тот уже держал за руку сына. Справа появилась часовенка, из которой вышел священник и встал со стороны Стаса. Потом появились человек в военной форме (Ленька не смог понять, какой страны), а за ним — парень и девушка, вышедшие из дверей какого-то кафе, да чернокожий парень, спустившийся с крыши этого же здания. Затем возникла полевая палатка, из которой вышли два российских офицера. А потом к ногам хлынуло море, из которого вылез человек с аквалангом. Далее поток образов стал стремительно нарастать. Много их было — летчики, политики, журналисты, ученые, пенсионеры… люди !.. И все они стояли, взявшись за руки, и всем хватало места. Никто не толкался, не просил пропустить вперед. Вокруг царили взаимопонимание и согласие. Огромное множество народа, связанного общей идеей единения и сотрудничества. И это было очень приятно.
Ребенок спал. Безмятежен и спокоен был его сон. Жаль только, что наяву необходимость таких простых, на первый взгляд, вещей приходится порой доказывать с оружием в руках и нередко ценой собственной жизни.
В принципе, на этом месте (и с хорошим номером главы — 12-м) читатель может завершить чтение и отложить книгу. Ну а для тех, кто по ходу чтения смотрел в Приложения или захочет узнать, какие выводы сделали из всего произошедшего основные игроки, написаны глава 13 и эпилог.
Глава 13 Конец нашествия
Генеральный секретарь ООН входил в зал в полной растерянности. В свете последних событий сегодняшнее экстренное заседание обещало быть жарким, очень жарким. Дело в том, что правительство КНР, получив данные об операции «Объединяющий фактор», было возмущено действиями американцев и попросило объявить заседание, чтобы раскрыть всему миру подоплеку этих действий.
В зале было шумно. Собравшиеся вели себя по-разному. Одни восхищались теми, кто все это смог организовать и реализовать, другие злорадствовали и обсуждали, какую позицию придется теперь занять Вашингтону, чтобы выкрутиться, третьи соблюдали нейтралитет и ждали, куда подует ветер, четвертые же были настроены крайне агрессивно и готовы были обвинять всех американцев скопом в любых смертных грехах.