Война
Шрифт:
Используя связи в наших гарнитурах, Балидор послал нам те немногочисленные разведданные о Манхэттене, которые он сумел достать от руководства П.О.Б. за время нашего отсутствия. Команда Балидора также получила разрешение послать военные флаеры, чтобы произвести физический осмотр самого Манхэттена.
Изображения были зловещими.
Целые секции города погружены во тьму, очевидно, не имея электроснабжения.
Даже используя флаеры с маркировкой правительства Соединённых Штатов, мы не могли подобраться слишком близко. С юга это означало повиснуть в воздушном пространстве над Стейтен Айленд, в нескольких
С такого расстояния (всего нескольких миль к юго-западу от полуострова) я из-за проливного дождя не могла различить ни единого небоскрёба на Манхэттене — пока камеры не приблизили, показывая картинку с расстояния нескольких десятков ярдов от берега.
Балидор ворчал всё то время, что делился с нами изображениями. Очевидно, то, что он узнал о текущем статусе Нью-Йорка, его не успокоило, даже если не считать подводного ОБЭ-поля, которое нам придётся обойти, чтобы попасть туда.
Суть в том, что он хотел, чтобы мы отправлялись в путь.
Немедленно.
Вопреки раздражению Балидора и урагану, начинавшему бушевать вокруг нас, Ревик, Врег и я оставались в относительно приподнятом настроении.
Мы присвоили похожее на джип транспортное средство с длинным кузовом для перевозки всех наших трофеев. Ревик разгонял эту штуку до скорости примерно 60 миль/час на прямых участках дороги, так что мы отнюдь не медленно пересекали длину базы, кажущейся огромной.
Ко времени нашего прибытия мы промокли до нитки и дрожали как псы, которых окунули в воду, хотя мы пригнулись за ветровым стеклом, чтобы скрыться от большей части дождя. У джипа имелось только низкое ветровое стекло, без крыши.
И да, мы опаздывали, о чем Балидор не переставал ворчливо напоминать.
Ревик сказал Балидору, что мы вернёмся до рассвета, так что я понимала его раздражение. Я знала, что Джон будет не просто раздражён, и не только из-за нашей задержки.
Он будет в ярости. Особенно на меня.
Что бы я ему ни сказала о том, чья это была идея, и как Ревик настаивал на тренировке, и что случилось во время непосредственного сбора части предметов, Джон психанёт. Он ожидает, что из нас троих я буду ответственной, и, наверное, его ожидания справедливы. В этом отношении я ему конкретно задолжала.
Я знала, что это усложнялось ещё одним фактом — он посчитает предательством то, что мы вообще оставили его позади. Он бывал ужасно обидчивым, когда дело касалось соотношения «человек vs. видящий», и по-прежнему считал себя очень даже человеком. И это забавно, на самом деле, потому что я уверена, что больше никто так не считал.
Как бы там ни было, ещё до всего этого я знала, что у меня будут проблемы с Джоном.
А когда Врега подстрелили, мне совсем пришёл конец.
Не помогало и то, что Врег и Ревик смотрели друг на друга, повторяли «Это всего лишь поверхностная рана!» фальцетом с британским акцентом и ржали как идиоты.
По правде говоря, я не могла до конца поверить, что это вообще произошло.
Кто бы мог подумать, но именно Ревик
Мистер Паранойя-По-Малейшему-Поводу каким-то образом умудрился не почувствовать приближающийся патруль военных видящих и не предупредил нас, пока те не подобрались достаточно близко, чтобы стрелять по нам.
Само собой, у всех пятерых оказались приличные ранги, и даже Врег заметил какие-то необычные щиты, защищавшие их свет. Должно быть, они опознали в нас чужаков перед тем, как зайти внутрь; не было ощутимой задержки между моментом, когда они нас нашли, и моментом, когда они начали по нам стрелять.
Каковы бы ни были причины, которые привели к этому, всю обратную дорогу Врег пилил Ревика за то, что он «перевозбуждённый, легко отвлекающийся пацан».
И да, это было странно.
Достаточно странно, чтобы заставить меня немного побеспокоиться. В смысле, за Ревика.
Сам Ревик притворился, что его это не волнует. Вместо этого он валил всё на Врега, обвинял, что тот наделал слишком много шума и слишком долго торчал на складе, копаясь в экспериментальной технике, хотя Врег знал, что они сумеют определить наши aleimi как чужие, поскольку теперь мы действовали вне мобильных конструкций, возведённых вокруг Humvee.
Я сама в это не верила.
Должно быть, урон его aleimi оказался сильнее, чем я признавалась самой себе — или сильнее, чем Балидор, Юми и Порэш говорили мне. В любом случае, мы не должны были не заметить пятерых видящих до такой степени, что они буквально подошли к нам.
К счастью, его умение обращаться с пистолетом, похоже, не пострадало.
Он уложил двух по старинке, то есть, выстрелив им в ноги и плечи, как только он повернулся. С третьим он сразился в рукопашном бою и вырубил примерно через пять минут, хотя пока я наблюдала за ним, эта схватка показалась мне намного длиннее.
Тем временем, рубашка Врега пропиталась кровью, и он сидел позади одного из ящиков тяжёлой артиллерией, хватая ртом воздух. Когда я разделалась с двумя оставшимися видящими, вырубив их своим aleimi, Ревик ножом извлёк пулю из руки Врега и «наверное, испортил его любимую татуировку», о чём Врег ворчал минимум трижды.
Ревик показал мне, как наложить на его предплечье импровизированный жгут, затем постарался отмыть Врега и смыл его кровь в надежде, что его не сумеют идентифицировать таким образом. Пока он занимался этим, я уделила некоторое время попыткам применить свои новоявленные целительские способности к Врегу в надежде хотя бы притупить боль.
По правде говоря, я не уверена, что это дало.
Через несколько минут мы вернулись к совершению преступления, только теперь Врег двигался намного медленнее, а на полу ангара спало пять незнакомых связанных видящих в военной униформе.
Ревик заставил меня во второй раз поэкспериментировать со «способностями к исцелению», когда боль Врега стала проблемой. В этот раз он надзирал и даже показал мне несколько штук. И Ревик, и Балидор были убеждены, что я развиваю какой-то особенный навык в этом отношении, и Ревику не терпелось, чтобы я его использовала — предположительно, чтобы я отточила его для использования в полевых условиях.