Война

Валериев Игорь

– Что случилось, Анатолий Алексеевич? – спросил я командира боевых пловцов.

– Как доложил вахтенный офицер, минут за пять до второй склянки на правом берегу выхода из бухты были последовательно с интервалом в две-три минуты разожжены три костра на расстоянии где-то по мили друг от друга. Об этом было доложено Анатолию Сергеевичу, – Кононов кивнул головой на командира корабля. – А он уже поднял нас. Что думаете о кострах, Тимофей Васильевич?

– А что тут думать?! Понятно, что это сигнал для эскадры Катаоке. В Мозампо экономическое положение японцев очень сильное. Многие из местных на них работают. Стоит только вспомнить нашу эпопею с попыткой выкупить

здесь землю для военной базы, – я невесело усмехнулся. – Так что во время визита японского офицера с ультиматумом в нашу миссию, наверняка, местные шпионы были озадачены сбором информации и способами её срочной передачи. Только что означают три последовательно зажжённых костра, остается только гадать. Могу предположить, что это касается «Варяга» и миноносца. Вернее всего, наши корабли начали подготовку к выходу в море… Но это так… Как пальцем в небо.

– А я соглашусь с вами, Тимофей Васильевич, – пробасил командир корабля. – С якорной стоянки эскадры Катаоке не видно порта, горы закрывают. А эти три костра как на ладони. Да и расстояние в две мили сократили, соответственно, и время по передачи сведений. Тем более, на японских кораблях сразу зашевелились. Судя по всему, готовятся с якоря сниматься. Над трубами первые искры пошли. Будут наши крейсер с миноносцем перехватывать.

– Ну, это мы ещё посмотрим, как им это удастся. Мы что зря старались, минируя японские корабли?! Да и шесть торпедных катеров смогут большой сюрприз преподнести адмиралу Катаоке. Так что ждём развития событий, – задумчиво произнёс я.

Самое худшее, что есть во время боевых действий – это ждать. Ждать цель, ждать атаки, ждать нападения, ждать нужного момента. Это ожидание, кажется, растягивается во времени. Секунды идут за минуты, минуты за часы. И этот процесс требует не только известной физической выносливости и адского терпения, но и больших затрат нервной энергии.

Такое ожидание всегда связано с напряжением нервной системы. Вспоминаю как на снайперских курсах в Афгане инструктор-капитан лет двадцати пяти, но с полностью седым ёжиком волос и какими-то выцветшими зрачками говорил: «Снайпер не имеет права на эмоции. При психической напряженности нарушаются двигательные навыки и так называемая статическая координация. Понижается координационная устойчивость и статическая выносливость. Появляется мандраж, который начинает „гнать пульс“, с которым надо бороться».

Дальше он объяснял, что, во-первых, при выделении адреналина и других стрессовых гормонов в организме «сгорает» очень много витаминов. Поэтому в повседневной жизни снайперу необходимо постоянно восполнять их дефицит. Для лучшей усвояемости витаминов необходима здоровая печень. Поэтому всем посоветовал завязать с алкоголем.

Во-вторых, во время любого стресса в организме сгорает много глюкозы. Инстинктивно хочется сладкого. Вот капитан тогда и порекомендовал, как только начнёт «гнать пульс», сразу под язык небольшой кисло-сладкий леденец. Через некоторое время мандраж уменьшится, затем и вовсе исчезнет. Организм получит приток сладкого, внимание переключилось на вкусовые ощущения.

Кроме того, от этого несложного приема увеличивается острота зрения, ибо кислое рефлекторно мобилизует зрительный аппарат. Плюс к этому во время ожидания цели, для снятия волнения всё время медленно и глубоко вдыхайте через нос, а выдыхайте только через рот. Или же вдыхайте через левую ноздрю, а выдыхайте только через правую.

Эти воспоминания пронеслись в голове, когда, сдерживая этот самый мандраж, ждал, как и остальные офицеры с младшими чинами на шхуне развития дальнейших событий.

Всё-таки это была только вторая боевая операция пловцов. Да и мысли о «Варяге» не давали покоя. Складывалось впечатление, что судьба у этого корабля и его экипажа предрешена сверху.

По приказу адмирала Алексеева, не смотря на вопли МИДа, в качестве станционаров русского императорского флота в портах Кореи использовались только миноносцы типа «Сокол», базировавшие в Порт-Артуре. Ну, кто мог предположить, что поломка приведёт «Варяг» в Мозампо именно в тот момент, когда японцы начнут боевые действия. А о том, что начнут, говорило, как быстро их корабли начали готовить к снятию с якоря.

Первые залпы японских корабельных орудий раздались в два тридцать. Судя по всему, они стреляли по квадратам, и командой для этого стали ещё два вспыхнувших костра на берегу. Всё-таки классная разведка у япошек. Надо им в этом отдать должное.

Рядом выругался Кононов, кляня, что из-за темноты ничего в дальномер и в бинокли не видно. Я мысленно его поддержал, но не только из-за этого. Руднев нарушил приказ, выйдя на внешний рейд Мозампо на полчаса раньше. И теперь «Варягу» с «Лейтенантом Бураковым» надо было как-то продержаться под огнём японской эскадры эти полчаса, точнее, целых полчаса. Вероятность того, что они без нашей помощи смогут проскочить на полной скорости мимо японских кораблей, была ничтожной, учитывая вес японского залпа. Да и пять миноносцев противника нельзя было сбрасывать со счетов.

Весь наш план прорыва русских кораблей был основан на том, что при появлении «Варяга» и «Буракова» на внешнем рейде произойдут подрывы четырёх самых опасных японских кораблей, включая их флагман. Следом атака торпедных катеров Колчака, и под этот шумок крейсер и миноносец, благодаря превосходству скорости, смогут вырваться из ловушки. Но… Видимо, не судьба…

– Надо было всё-таки посетить Всеволода Фёдоровича и объяснить ему наш план, – как бы вторя моим размышлениям, тихо произнёс Кононов. – Не понимаю, почему он нарушил приказ. Это так на него не похоже.

– Анатолий Алексеевич, я Вам вчера при обсуждении сегодняшнего боя говорил о секретности нашей миссии. Не дай бог, командир «Варяга» в руки японцев попадёт, а вам ещё «Маджестиков» в порту Бомбей топить! А вот почему капитан первого ранга Руднев нарушил приказ, узнаем, если он жив останется!

В этот момент с японских кораблей, которые начали движение, выстраиваясь в кильватерную колонну, вновь раздались выстрелы орудий. По моему мнению, в такой темноте – это была стрельба, на удачу. Хотя, по теории вероятности больших чисел японцы из-за своего очень значимого превосходства в количестве орудий имели, куда больший шанс попадания, чем русские моряки. Тем более, «Варяг» и миноносец шли, не отвечая на выстрелы, чтобы не выдавать своего местоположения.

Как я и предполагал, через несколько минут обстрела «Варяг» получил попадание и резко снизил скорость, после чего открыл ответный огонь обречённого, а «Лейтенант Бураков», резко набирая скорость, устремился на прорыв. Это было видно по резко возросшему количеству искр из его двух труб и тому, как миноносец начал быстро удаляться от крейсера.

Следующие двадцать минут боя русского крейсера против восьми японских кораблей должны будут войти в историю морских сражений. «Варяг» огрызался как матёрый волк, которого пытаются затравить собаками. Каждое его попадание в корабль противника на французской шхуне «Марсель» вызывало рёв восторга. Попадание японских снарядов в русский крейсер заставляло скрежетать зубами и молить Бога о помощи экипажу «Варяга».