Война
Шрифт:
Главным достоинством такой компоновки отряда, по мнению Степана Осиповича, было резкое увеличение дальности действия торпедных катеров, что позволяло их использовать для внезапной атаки. Получался такой вооружённый пиратский рейдер для крейсерских операций, который имеет возможность как спрут разбрасывать щупальца-катера в разные стороны.
В принципе, по водоизмещению и вооружению «Смоленск» ни в чём не уступал военным крейсерам, а по мореходности, дальности плавания и скорости хода, даже, превосходил. Разумеется, ввиду отсутствия бронирования, прямое столкновение с военными
По плану Морского ведомства «Смоленск» и отряд катеров капитана второго ранга Колчака должны были поучаствовать в провокации против первой эскадры японского флота в Сасебо.
Затем корсары XX века должны были действовать в Красном и Аравийском море, и их главной целью при взаимодействии со шхуной «Марсель» должны были стать английские эскадренные броненосцы типа «Маджестик». А потом свободная охота на транспорты с грузами для Японии.
Нельзя сказать, что это была внезапная импровизация. После Крымской войны, когда России было запрещено иметь боевые корабли на Черном море, она создала так называемый Добровольный флот. Его суда строились с двойным предназначением. В мирное время – обычные, на первый взгляд, пароходы. А в военное – крейсера, за счет установки орудий среднего калибра.
Впрочем, обычными эти пароходы были только для непосвященных. Они обладали намного более мощными машинами и высокой скоростью хода, а также специальными подкреплениями под палубами, позволяющими установить пушечные станки.
Мирный угольщик «Смоленск» строился именно по такому проекту. Его водоизмещение было как у тогдашних броненосцев – более двенадцати тысяч тонн, а скорость – двадцать узлов. Он мог легко догнать любой торговый корабль, скорость которого обычно не превышала десяти-пятнадцати узлов. А два десятка артиллерийских орудий делали его вооруженным не хуже, чем тогдашние легкие крейсера.
Кроме того «Смоленск», а точнее «Рион» был оборудован системой позволяющей быстро «прогреть» парогазовые установки катеров от котлов матки и четырьмя устройствами для их спуска на воду и подъёма на борт.
При атаке на якорные стоянки противника тактика такого симбиоза представляла собой простой набор действий: дождавшись ночи, незаметно подплыв поближе, корабль-матка выпускает с безопасного расстояния катера для атаки вражеских кораблей, а потом забирает в оговорённой точке.
«Смоленск» вышел в свой первый боевой поход под личиной коммерческого парохода. В его документах значилось, что он идет во Владивосток с грузом угля для Тихоокеанской эскадры, перевозя при этом шесть паровых катеров.
Офицеры и матросы, которых на крейсере было гораздо больше, чем полагается на коммерческих судах, были записаны пассажирами, следующими на Дальний Восток.
Установленный на крейсере беспроволочный телеграф, два прожектора, фонари электрической ночной сигнализации и два рея для дневной, были сняты и спрятаны, как и боевые орудия со снарядами и торпедами под углем, а самого угля для обеспечения дальности плавания взяли столько, что корабль погрузился в воду чуть ли не до нижних своих иллюминаторов.
Чтобы рассеять всякие подозрения, могущие
Через три недели, пройдя Тайваньский пролив, офицеры и матросы принялись за переоборудование корабля: ставили орудия, боевые фонари. Подняли на места телеграф и реи. Проверили все механизмы катеров-миноносок, подготовили торпедные аппараты для установки и сами самоходные мины, которые всё чаще называли торпедами, с лёгкой руки Аленина-Зейского.
Трубы и борта крейсера срочно перекрасили в черный цвет, чтобы он был незаметен в ночной тьме, когда будет идти без огней, выходя на цель или охотясь за освещенными пароходами.
«Рион» буквально переродился. На его верхней палубе теперь красовались восемь 120-мм морских орудий Канэ, к которым в основном были недавно разработанные фугасные снаряды. Кроме главного калибра на корабле-матке было установлено ещё восемь 75-мм скорострельных орудий Канэ и четыре 47-мм пушки Гочкиса, а на переднем мостике – два пулемета. И, конечно, шесть торпедных катеров.
Работали, как проклятые без отдыха, чтобы, как можно скорее превратиться в боевой крейсер с шестью щупальцами-катерами и начать секретную операцию.
Эти воспоминания за мгновения пробежали в голове Колчака, пока он рассматривал офицеров, собравшихся в кают-компании.
– Какое задание, Александр Васильевич? – задал старший штурманский офицер «Риона» лейтенант князь Кекуатов.
– До рассвета атаковать японские транспорты, Владимир Константинович.
– Но это же противоречит правилам морской войны! – порывисто выпалил командир одного из катеров мичман барон Клейст.
– Каким правилам, господин мичман?! Вы сегодня были в бою и выпустили торпеды по кораблю противника. Чем этот корабль отличается от транспорта того же противника?!
– Господин капитан второго ранга, это был военный корабль, который имел возможность вести ответный огонь. У нас был бой на равных. Топить же обычный пароход, который не может мне ответить, я считаю ниже своей чести. Тем более на нём большое количество людей.
– Не людей, а солдат противника, которые будут воевать против нас на суше и стрелять в наших русских воинов, раня и убивая их. И это произойдёт, если мы не выполним приказ, Эльвальд Вильгельмович. Кстати, барон, Вы какой корабль сегодня атаковали? – поинтересовался Колчак.
– Судя по силуэту, крейсер «Акицусиму», – несколько растерянно ответил мичман.
– Вынужден разочаровать вас, Эльвальд Вильгельмович, вы промахнулись. «Акицусима» осталась практически неповреждённой и вместе с миноносцами потопила наш «Варяг», а потом они из пушек и пулемётов расстрелял его команду, которая пыталась спастись вплавь, – последние слова Колчак выделил паузами между ними.
В кают-компании повисла гробовая тишина.
– Этого не может быть, – как-то неуверенно произнёс старший офицер «Риона» лейтенант Исаков. – Я несколько раз бывал в Японии. Они такие доброжелательные и вежливые люди…