Вожак
Шрифт:
Наверное, думает, что я хочу продолжить выступление. Но, я не хочу. Я ничего не хочу.
Разворачиваюсь и молча плетусь к дорожке, обняв себя руками.
Иду так медленно, как только возможно. Я не хочу видеть своего мужа, а в это время он завтракает. Мы завтракаем. Он ни разу не отступил от традиции. Он всегда чётко следит за временем. Своим и…моим…
По дороге встречаю садовников, которые смотрят на меня изумлённо. Понимаю, почему только оказавшись в доме. Умываюсь в туалете первого этажа и смотрю в свои глаза. Мои волосы
Я выгляжу ужасно.
Так, будто моими слезами заполнили озеро и все краны в доме.
Но, у меня нет сил что-то с этим делать.
В холле я вижу Фатиму, она плачет и семенит ко мне. Её седой пучок съехал на бок, а платье измято.
— Мира… — каркает экономка, заглядывая в мои глаза своими поблёкшими карими глазами. Добрыми. — Мокрая вся… — её руки трут мои плечи, пока она силится что-то мне сказать, а потом хлюпает носом и бормочет. — Ох…он хочет тебя видеть…девочка моя…
Хмурюсь и смотрю на дверь столовой.
Фати кладёт ладонь мне на щёку, поджав губы, а потом прячет глаза и уходит, опустив голову. Смотрю ей в след хмуро. Смотрю на Максута. Он делает то же самое. Смотрит в след экономке. Потом смотрит на меня.
Помедлив, иду в столовую.
Мой муж сидит на своём месте, как всегда обложенный документами. В рубашке без галстука, а волосы зачёсаны назад. Чёрные и гладкие. Лицо сосредоточенное и…хмурое. Его локоть стоит на столе, пальцы прикрывают губы и заросший щетиной подбородок.
Смотрю на него, уронив руки вдоль тела.
Он не побрился, отмечаю отстранённо.
Милена что-то активно печатает в ноутбуке.
Всё как всегда.
Будто я не умерла в том парке сегодня ночью.
Марат поднимает глаза и откладывает документы. Не спуская с меня глаз, велит помощнице:
— Милена, выйди.
Та мгновенно встаёт и направляется к двери, бросив на меня быстрый любопытный взгляд. Отхожу в сторону, пропуская её, а потом иду к фуршетному столу, на котором стоит еда.
Чувствую на себя его взгляд. С ним всегда так. Я чувствую его присутствие, будто он касается кожи. Когда мы поженились…я не могла им надышаться…постоянно брала его за руку, постоянно искала его губы…он позволял и всегда отвечал…я боялась, что он исчезнет, а я проснусь…
Беру тарелку и кладу на неё ломтик бекона и яйцо. Наливаю сок и иду за стол, глядя в пространство.
— В десять приедет твой отец. — Касается меня низкий подхриповатый голос.
Мой отец?
Я не видела отца год. И не хочу видеть.
Опускаюсь на стул и поднимаю на Марата глаза. Он не смотрит на меня. Он смотрит в окно.
Сглатываю, поднося к губам стакан. Пью. Жадно.
Мне это не нравится…то, что он отвернулся.
Молчу, потому что у меня нет сил говорить. Я всю ночь ждала его у озера. Ждала, кипя обидами и ревностью. Ждала и ждала, пока не…уснула.
— Ты возвращаешься к отцу, Мира. — Вдруг шокирует он меня, поворачивая голову.
Смотрит
Роняю стакан на стол, чувствуя, как отнимаются ноги и руки.
Минуту смотрит друг на друга. Мои глаза в панике блуждают по его лицу, в поисках подсказок…
— Ты…дашь мне…развод?.. — Спрашиваю севшим голосом, вдруг наполняясь леденящим страхом.
— Нет, я расторгаю наш брак. — Говорит он, сохраняя каменное выражение на своем красивом (да, красивом!) и таком…отстранённом лице. — И возвращаю тебя отцу.
— Расторгаешь?.. — шепчу, проговаривая эти ужасные в своей простоте слова. — Возвращаешь?..
— Да, — говорит он, глядя на меня исподлобья. — У нас нет детей. Я имею на это право. Твоё приданое я уже вернул. Фатима собрала твои вещи…
Смотрю на него с таким ужасом, что он замолкает, сжав губы. Мой рот сам собой открывается, чтобы мне не умереть от удушья, а когда делаю вдох, из глаз катятся слёзы, вместе с судорожным выдохом.
— Ты сейчас шутишь?.. — Спрашиваю вибрирующим голосом. — Шутишь, да?..
Он запрокидывает голову и делает глубокий вдох. Его грудь поднимается и опускается. А когда он снова на меня смотрит, я вижу это в его глазах.
Это не шутка!
Не…шутка!
— Тебе пора домой. — Говорит мой муж отстранённо, продолжая удерживать мой взгляд своим.
Вскакиваю и сметаю со стола свой завтрак.
— Опозоренной?! — Ору, ударяя руками по столу. — Что ты делаешь со мной?! Что?!
— Мира, — Гаркает он, вскакивая тоже. Его стул падает и ударяется о стену. Он упирается кулаками в стол и мрачно сообщает. — Я вернул приданое тебе. Ты обеспеченная женщина…
Запрокидываю голову и начинаю реветь, пошатнувшись.
Я никогда не плакала вот так. Как в последний раз. Навзрыд. Наизнанку.
Срываюсь с места и начинаю всё крушить. Швыряю на пол всё, что попадается под руку. Посуду, еду, приборы.
Кажется, я сошла с ума…
Я не контролирую себя. Будто смотрю со стороны, на то, что творят мои руки.
— Прекрати… — с рыком требует Марат, обхватывая меня руками и прижимая спиной к своей груди.
Как стальными тисками.
Его шумное дыхание обжигает мой висок. Меня колотит и трясёт. Ору, выворачиваясь и брыкаясь, но он сильнее. Ору и рыдаю. Рыдаю потому что…
— Я не хочу! Слышишь?! — Кричу, вцепившись в его запястье.
Я ненавижу себя. Забыв о Заре, презрев все мыслимые человеческие достоинства, охрипшим голосом ору:
— Не хочу! Не хочу! Мой дом здесь!
— Больше нет… — Шепчет он мне на ухо, сдавливая ещё сильнее.
Его тело, как камень за моей спиной! Почему, почему он такой сильный?! Такой всесильный, а я такая слабая?!
— Ты не можешь…это не законно! — Скулю, оседая в его руках. — Ты трахал меня четыре года!
— Я всё могу. — Обрывает он.