Вожак
Шрифт:
На медведя
Скажи читатель, много ли у тебя знакомых охотников, которые вот так запросто могут сказать: «Ходил на медведя!»?
Такая добыча для любого охотника как олимпийская медаль для спортсмена. Предмет зависти всей охотничьей братии.
Извилистые дорожки моей судьбы забросили меня жить и работать в один из колхозов на севере нашей области. Состоял наш колхоз из трех бригад. Третья бригада располагалась в 65 километрах от центральной усадьбы среди отвоеванных у тайги небольших полей.
Летом вывозили туда большое количество телят, молодняка
Садился тогда председатель колхоза в автомобиль и брал лицензию на отстрел расшалившегося мишки. Нет, сам он эту охоту не уважал, в селе было достаточно более опытных охотников. Но самым авторитетным считался Иван Иванович. Этот знаток медвежьих повадок, как по открытой книге читал все следы и вычислял последующие действия медведей. Надо сказать, что бригадиром в этой бригаде, был Георгий Федорович. Для многих он был ровесник, многие были старше его годами, поэтому звали его часто просто – Гоша. Признаюсь, оба персонажа нашего рассказа приходились мне родней со стороны жены.
В один год ближе к середине августа, заломал медведь двух телок.
Повез я лицензию на отстрел в третью бригаду. Были и другие производственные дела. Дня за три должен был управиться.
И дернула меня нелегкая, напроситься на эту самую медвежью охоту! По молодости был во мне такой азарт – с ружьишком побаловаться. Жил я тогда в Курчуме, что стоит недалеко от Бухтарминского водохранилища. В тамошних камышовых плавнях водилось несметное количество уток. Утиная охота, скажу я вам, это азарт! Уток стреляли влет. В секунду, словно реактивный истребитель, промелькнет утка перед вами, успевай вскинуть ружье и выстрелить.
Я преуспел на утиной охоте. Всегда добывал положенное лицензией количество дичи, а настрелянное сверх нормы щедро раздавал другим менее удачливым стрелкам. Нисколько не сомневаясь, что по такой крупной дичи как медведь я точно попаду, предложил свои услуги в его отстреле.
Иван Иванович, оглядев меня с головы до ног, вынул мундштук сигареты изо рта: «Нет, медведь к заломанным телкам сегодня не подойдет, он ждать будет, когда добыча запропаститься, дня через три его ждать там надо. А вот близко ходить будет. На овсах его брать будем! У пасеки на дальнем поле, ты Гоша свези туда пару помостов, да лестницу, а я Саньку снаряжу для ночной охоты»
Не особо мудря, сняли мы пару дверей с сараев, взяли веревки, подпорки взвалили всё на телегу и поехали на это самое дальнее поле овса.
Росла там с краю, у оврага, старая береза. Метрах в четырех над землей – развилка и чуть повыше еще один толстый сучек отходил от основного ствола.
Приладили двери на развилки березы, две лежанки получилось, поставили лестницу, что бы удобнее было залазить вверх на дерево, и поехали домой – собираться на ночное ожидание медведя.
Меня снарядили по высшему классу: кроме теплого белья, шапки, прочных брюк и телогрейки (не удивляйся, читатель ночи в августе в горах холодные), опоясали меня патронташем, справа патроны с тяжелыми
Небольшой запас еды был у каждого, да еще фляжка воды.
Перед отправкой на охоту, Иван Иванович, сославшись на небольшое недомогание, отказался ехать с нами: «Вас двое, управитесь и без меня, я утром подъеду. Смотри, Гоша зацепите медведя, не подходи до рассвета, опасно!»
«А если раним, и он полезет к нам на березу?» я высказал сомнение по поводу ненадежности нашего укрытия.
«Лестницу отбросите, да у вас два ружья, по два ствола на брата, жаканом 1 бейте, сразу свалите!» С тем мы уже собирались отбыть к месту охоты.
Тут Иван Иванович обратился к своей супруге, добрейшей тете Мане: «Дай ребятам медовухи, ночи ужо росные, да холодные, к рассвету согреться будет чем».
Тетя Маня, суровая на вид женщина, поворчав для порядку, дала Гоше ключи от кладовки: «Нацеди там себе во фляжку».
Читатель, если ты не пробовал старинный русский напиток – медовуху, ты многое потерял!
Попроси знакомого пасечника, он уделит тебе из своих запасов.
Тетя Маня делала этот хмельной напиток по особому рецепту, помню только, что из трав добавляла она цветы чабреца. Хранила она вожделенный для многих односельчан напиток в особой деревянной бочке, называемой «лагушок». Вмещал «лагушок» литров десять и Гоша просто прихватил его из кладовой.
Добрались до березы засветло, расположились на помостах, я внизу, Гоша – вверху, надо мной.
Иван Иванович, пожелав нам не спать и не шуметь, взгромоздился на телегу и укатил в село. Быстро темнело. Чтобы не дремать, я шевелил пальцами ног и «шепотом» грыз сухари.
Опытные охотники кладут в рот маленькие сухарики, и пока они не размокнут, грызть их без хруста не возможно. И спать не дадут. Тут напарник по охоте тихим шепотом просит: «Стаканчик подай!». Подаю я ему складной стаканчик, слышу в темноте «Буль, бульк, бульк …». Стаканчик вернулся ко мне полный. Выпил. Ох и хороша медовуха у тети Мани! Первейший на селе специалист по этому напитку!
Луна на восходе стыдливо спряталась за тучку. Немного посветлело. Серебром отливает овес на поле, изредка протяжно вскрикивает какая-то птица и тишина.
После нескольких передач стаканчика стало как то спокойно. Помню, выплюнул я сухарик изо рта и провалился в теплое, вязкое небытие.
Очнулся как от толчка в бок. Левая лука затекла и свешивалась куда-то вниз. Осторожно я протянул правую руку, и она ощупала такой же край.
Пошевелил ногами и понял, лежу неизвестно где, внизу – пустота!
Вспоминаю, что курс физики в объеме средней школы я знаю на отлично, определим высоту, для чего достаю нож и бросаю его вниз, начинаю считать: «Раз, два, три …. десять!» звука от падения ножа нет. Лежу на высоте метров 500! Легкая паника сменилась ужасом, я вскочил, стукнулся головой о верхний помост и … все вспомнил! Подтянул нож, болтающийся внизу на ремешке, пошарил возле себя ружьишко. Оно, скорее всего, упало вниз.
Луна выплыла почти в зенит и каким-то восторженным, колдовским светом заливала овсяное поле.