Вожак
Шрифт:
Сегодня тут было на редкость пустынно, но лишь оттого, что сравнительно недавно стая снялась, желая поучаствовать в славной погоне за двуногими, рискнувшими, на свою беду, сунуться за кордон.
Тирриниэль беспокойно дернулся, когда Гончая достигла наконец дна огромного котлована и остановилась у кромки воды. Зеленовато-бурые волны лениво лизали влажный песок. Но над ними не метались ласточки и не порхала вездесущая мошкара. Не звенели комары, не летали стрекозы. На поверхности водоема не появлялись круги от скользнувших к поверхности рыб, ее не расчерчивали
— Что это за дрянь? — почему-то шепотом спросил неугомонный Лакр.
— Сера, — пожевав губами, ответил Шир.
— А почему воняет?
— Потому что сера.
— Ну спасибо, — язвительно хмыкнул ланниец. — Объяснил так объяснил! Теперь стало все понятно! Озеро и сера — я обо всем догадался!
Охотник, продолжая следить за Белкой из-за кустов, негромко фыркнул.
— На самом деле это не озеро, — сообщил он, чуть повернув голову. — Это просто большая кислотная лужа, в которой без остатка растворяются даже кости… и чья-нибудь башка, которую кому-то вздумается высунуть из-за кустов!
Лакр, вняв предупреждению, присел.
— А при чем тут хмеры?
— При том, что они любят эту воду, — соизволил пояснить Шир. — Для них купание в такой жиже — самое большое удовольствие в жизни. Ну, исключая свежее мясо, конечно. У них шкура дубленая, крепкая, только такой водичкой и отмывается. Но если в нее влезем мы с тобой, то помрем такой смертью, что даже агинцам не снилось. Не слишком-то весело, когда с тебя сперва шкура слезает, как перчатка, потом растворяются мышцы, жилы, кости…
— Не продолжай, — попросил Ивер, старательно пытаясь выбросить из головы излишне яркую картинку. — Скажи лучше, что там забыла Белка и почему тут нет ни одной хмеры? Если у них здесь лежка, то должен быть кто-то, кто ее охраняет.
— Должен, — подтвердил Шир. — Но я никого не чую. Значит, еще не вернулись.
— Почему не вернулись? — вдруг насторожился Стрегон.
— А потому, белобрысый, что у вас слишком короткая память. Но это не значит, что я буду решать за тебя твои трудности.
Полуэльф мрачно покосился на оскалившегося Шира, в глазах которого снова заплясало неуместное веселье. Только теперь его лицо не выглядело благодушным, а в голосе отчетливо проскочили раздраженные рычащие нотки.
«Да ведь он боится, — неожиданно понял Стрегон. — До смерти боится за Белку! Только пойти следом почему-то не может!»
— Ты говорил, хмеры снялись с лежки, — вдруг припомнил Терг. — Ты сказал, когда пришел из лесу, что они двинулись на север. И Белка тогда решила, что это…
— Наш хвост! — ошарашенно переглянулись братья. — Они учуяли, что кто-то потревожил кордон, и двинулись посмотреть! А там не могло быть никого, кроме агинцев!
— И темных, — согласились Ланниэль и Картис. — Где-то с полсотни эльфов и трое старейшин. Если, конечно, они сумели пройти границу.
— Сумели, — недобро усмехнулся
Перворожденные быстро переглянулись.
— Выходит, сейчас хмеры возвращаются с добычей?
— Возможно, — не стал спорить охотник, но в глазах у него блеснула тревога.
— И они скоро будут здесь?
— Полагаю, да.
— Так Бел ждет именно их?
Шир сухо кивнул.
— О боги! — ошеломленно моргнул Лакр. — Соваться в гнездо хмер, когда они вот-вот заявятся… Надо срочно что-то делать!
Он порывисто вскочил на ноги, отчего его взлохмаченная макушка показалась над кустами, открыл было рот, чтобы окликнуть Гончую, но в следующую секунду был жестоко сбит с ног. Что-то с огромной силой двинуло его под дых, вырвав судорожный вздох, больно ударило о землю.
Торк! Вот когда понимаешь, что земля действительно твердая!
— Замри! — свистящим шепотом рыкнул Шир, придавив рукой для верности чужое горло. — Если хочешь жить, заткнись и не двигайся, понял?
— Отпусти, — мрачно потребовал Стрегон, тоже поднимаясь.
Охотник свирепо зыркнул из-под мохнатых бровей и рывком вздернул закашлявшегося Лакра на ноги. После чего обвел глазами встрепенувшихся братьев, готовых отстаивать жизнь ланнийца любой ценой, и зло сплюнул.
— Нам велено сидеть здесь и не мельтешить!
— Отпусти, — весомо повторил Стрегон.
— Пусть перестанет брыкаться.
— Отпусти!
Шир недовольно рыкнул, но все-таки убрал руку. Побагровевший Лакр откатился в сторону, оскалившись не хуже вчерашнего волка, и злыми глазами уставился на недоумка, вздумавшего без предупреждения швырять его на землю.
— Болван, — уже спокойнее констатировал Шир. — И вы вместе с ним. Но поскольку Бел просила за вами присмотреть, то имейте в виду: любого, кто шагнет за кусты, сверну в калач и в таком виде отдам ей, чтобы выбила из вас ту дурь, которой, видимо, еще с детства немало осталось. А вот если кто-нибудь из вас, идиотов, накликает сюда хмеру…
Братья не сдвинулись с места, сверля раздраженного охотника настороженными взглядами. С Белкой они как-нибудь сами разберутся, не маленькие, с мастером, не соизволившим вмешаться в ссору, — тоже. Но если этот герой немедленно не пояснит, в чем дело, то пусть она не огорчается, что одним охотником в этом лесу стало меньше.
Шир насмешливо фыркнул.
— И как вас только Бел признала? По этому холму, чтоб вы знали, проходит граница гнезда. Тот, кто ее переступит, обратно не возвращается, потому что свою территорию кошки берегут так, как не всякие звери. По запаху найдут, даже если уйдете на три дня вперед. Никогда не отступят, не отпустят и не забудут — если узнают, что вы там были, разорвут. А мы с вами очень близки к тому, чтобы быть обнаруженными. Если чья-нибудь морда высунется не вовремя из-за куста, нам несдобровать. И Бел — тоже, потому что у нее с хмерами особый разговор.