Вождь
Шрифт:
«Если бы я носил браслет с лезвием, — сказал Палендий, — ты лишился бы пальцев».
«Но у вас нет браслета, господин», — возразил гладиатор.
«Верно, — усмехнулся Палендий. — А теперь отпусти меня. С завтрашнего дня можешь приступать к занятиям».
— Прошу, отпусти меня! — воскликнула женщина. — Мне больно!
Он немедленно разжал пальцы. Женщина отдернула руку, потирая запястье. Она прежде не понимала, что значит оказаться беспомощной в могучих руках.
— Да и к чему мне терять время, разглядывая простую рабыню? — рассеянно сказал гладиатор.
— Я не рабыня! — закричала женщина. — Рабыней
— Вы обе рабыни, — возразил он.
— Я не рабыня! Я патрицианка!
— Нет, ты рабыня, — повторил гладиатор.
— Нет! — закричала она.
— В школе меня научили, как, глядя на женщину, определить, рабыня она или нет, — объяснил гладиатор.
— И что же, я похожа на рабыню? — раздраженно поинтересовалась женщина.
— Да.
— Убирайся! — велела она.
Гладиатор отступил назад и поклонился.
— Да, госпожа.
— Что за состязания будут завтра вечером? — вдруг спросила она.
— Пока это секрет.
— И ты будешь участвовать?
— Насколько я понимаю, это неизбежно, — ответил гладиатор.
— Конечно.
— Госпожа желает присутствовать? — спросил он.
— Разумеется, нет!
— Спокойной ночи, госпожа, — сказал гладиатор, еще раз поклонился и ушел.
Вскоре в том же коридоре показался капитан, который направлялся к залу управления. Судебный исполнитель стояла у иллюминатора, одной рукой впившись в раму, а другой прижимая к себе сумочку. Она вглядывалась в молчаливые глубины ночи, где вспыхивали огоньки далеких солнц и звезд. Женщина казалась испуганной. Капитан остановился, вопросительно глядя на нее.
— Со мной все в порядке, — заверила она.
— Я только что встретился с двумя телохранителями Палендия. Надеюсь, они не приставали к вам?
— Нет! Конечно, нет! — ответила она.
— Разве к ней можно пристать? С рабынями так не поступают, им просто приказывают…
— Напрасно таким людям позволяют находится на свободе, — заметил капитан.
— Несомненно, — усмехнулась она.
— Их следует держать в клетке.
— Наверное, — она не смогла удержаться от смешка.
— С вами все в порядке? — насторожился капитан.
Она кивнула. Она слышала, что рабынь иногда держат в клетках, причем довольно тесных.
— Желаю вам приятного вечера, — произнес капитан.
— Капитан, завтра вечером ожидаются какие-нибудь зрелища?
— Зрелища?
— Ну да — бои, состязания?
— Да, состязания.
— Могу я узнать, где именно и когда? — спросила женщина.
— Боюсь, вам это будет неинтересно, — нерешительно ответил капитан. — В нижнем отсеке корабля, секция девятнадцать, через час после ужина.
— Все зависит от того, как я себя буду чувствовать завтра вечером, — произнесла женщина. — Если заскучаю, то приду.
— Вам не следует этого делать, — заметил капитан.
— Почему же?
— Я не уверен, что зрелище покажется вам приемлемым, — объяснил капитан.
— Надеюсь, другие женщины там будут?
— Несомненно.
— И я имею полное право прийти? — допытывалась она.
— Ну конечно!
— Ведь это круизный кораблю, на нем не может не быть развлечений, — продолжала женщина. — Я заплатила за билет.
— Полностью согласен с вами, — кивнул капитан.
— Тогда в чем дело?
— Ни в чем, — ответил он. — Только вы родом с Тереннии…
— Ну
— Никакого.
«Тогда посмотрим, какое настроение у меня будет завтра вечером», — решила она.
Она отклонила предложение капитана проводить ее до каюты — в конце концов, она была родом с Тереннии. Однако, если быть точным, следует упомянуть, что после ухода капитана женщина вновь заволновалась. Она смотрела через иллюминатор на звезды и планеты и не могла избавиться от страха — она чувствовала себя такой маленькой и беспомощной! Сам корабль со своими сложными системами жизнеобеспечения казался недоступным ее пониманию. Женщина думала, что напрасно не позволила капитану проводить ее до каюты. Идти туда было далеко, через несколько коридоров, а она была одета так, что все становилось ясно с первого взгляда — она не существо, равноправное с мужчиной, а настоящая женщина. Она взглянула на свое отражение в иллюминаторе. Нет, она действительно не такая, отличающаяся от «равноправных» женщин. Она поспешила в каюту, постоянно оглядываясь, даже останавливаясь, прежде чем свернуть в другой коридор, и наконец, испуганная, задыхающаяся, — ибо все время ей пришлось идти мелкими шажками, как позволяла одежда, — она достигла своей двери. Через мгновение она очутилась в каюте, навалилась плечом на дверь и заперла ее на два оборота ключа. Она тяжело дышала. Внезапно зарыдав, она опустилась на колени рядом с дверью, вытянув руки по ее холодной стальной обшивке.
Она не рабыня! Она в безопасности!
Глава 10
— Что за отвратительная одежда! — рассмеялась одна из зрительниц.
Судебный исполнитель не сочла нужным отвечать ей.
— Не сердитесь! — продолжала женщина. — Садитесь рядом со мной, — и она указала свободное место на скамье.
Судебный исполнитель улыбнулась и подошла к ней.
— Я очень опоздала? — небрежно спросила она.
— Совсем нет, вы как раз вовремя, — заверила ее соседка.
Артисты, если так можно было их назвать, еще не появились на огороженной деревянным барьером арене, окруженной трибунами. Зал в секции девятнадцать имел очень высокий потолок; вверху можно было разглядеть длинные, ничем не прикрытые стальные брусы и шпангоуты. В секции, одной из сотен ей подобных, умещалось несколько тонн груза. Теперь же в ней находились только скамьи, да по углам стояло несколько контейнеров и спасательных капсул. Секцию освещали мощные электрические прожектора, маленькая арена была залита их слепящим светом. Включать свет можно было с пульта, находящегося у двери. Дальний угол секции скрывался в полутьме — вероятно, где-то там артисты ожидали своего выхода. Если это и было зрелище, то оно не отличалось профессиональной постановкой.
— В чем суть сегодняшнего состязания? — спросила судебный исполнитель.
Да, она пришла слишком рано — собралось всего несколько зрителей.
— Не знаю, — ответила ее соседка, одна из тех женщин, что прошлым вечером сидели за столом капитана. Вместе с другими после ужина эта женщина поцеловала дочь судьи и пожелала ей счастья. — Мне не хотелось обидеть вас, дорогая, — продолжала она. — Я уверена, что ваш наряд приемлем на Тереннии.
— Это обычная одежда людей моего круга, — подтвердила судебный исполнитель.