Возмездие
Шрифт:
Я прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Нужно сосредоточиться, нужно поразмышлять над своими следующими шагами. Что там у меня на первом месте? На первом месте у меня должны быть зацепки. Кто и каким образом, сможет меня вывести на лиц, стоящих у истоков моих проблем? Сухов? Черта с два я смогу добраться до него без боя в тщательно охраняемой больнице. Да и вряд ли он знает что-нибудь такое, что способно меня натолкнуть на прорыв в моем расследовании, иначе бы полиция и без моей помощи могла успешно продвигаться в этом деле.
Жена Свиридова? Определенно, с ней было бы интересно пообщаться.
ФСБ, боюсь, тоже мне пока не по зубам. Я точно знаю, что где-то там засел паскудник Андреев, но осторожное наблюдение за Лубянкой пока никаких результатов не принесло. Другие адреса объектов и офисов весьма обширной и разветвленной сети федеральной службы безопасности мне остаются неизвестны и по сей день.
Ну и кто же тогда остается? Пожалуй, что один только заместитель Сухова, назначенный исполнять его обязанности. Уж его-то я точно знаю, где можно отыскать, а значит, дело остается за малым…
Повернув ключ в замке зажигания, я решительно заглушил автомобиль. Пока что сейчас не та ситуация, когда может потребоваться мое личное вмешательство, следовательно, чем меньше я высовываюсь из своих убежищ, тем более разумно себя веду. Возьму это за основу своего поведения, чтобы быть уверенным, что стремительно развивающийся темный дар не руководит моими действиями, как я командую своими мертвецами. Так я буду уверен, что я — это я, что принимаемые решения именно мои, как и ошибки.
С того самого дня, когда я сорвался и учинил настоящую бойню в «Матросской тишине», я ощущаю в своей голове странную туманную дымку, которая заставляет каждую мою мысль подвергать сомнению. Я смотрю на свои действия будто со стороны, через призму десятка, а то и сотни различных точек зрения, находясь в непрестанных колебаниях, когда предстоит принять окончательное решение. И если вы думаете, что это помогает мне максимально полно и всесторонне обмозговывать дальнейшие шаги, то вы крайне сильно заблуждаетесь. Напротив, это порождает такой запутанный бардак, что возникающие бури противоречий и сомнений просто сводят с ума.
Я не знаю даже, принадлежат ли эти рассуждения мне, или я просто окончательно двинулся по фазе от переизбытка энергии смерти, бурлящей в моих жилах, и в голове сейчас правит бал шизофрения?
Периодически я ощущал себя на грани подступающего безумия, не имея понятия, как реагировать на свои внутренние порывы. В каких-то моментах, конечно, мне удавалось смутно предполагать, что настоящий я так бы поступать не стал, но всё это оставалось чисто умозрительными выводами, не находящими никакого подтверждения. Эта неопределенность меня одновременно изводила и пугала, заставляя мариноваться в бесконечности запутанного лабиринта своих размышлений.
Буду надеяться, что покуда в моем сознании присутствуют эти сомнения, то я не
Дерьмо… как все сложно…
Хлопнув дверью с такой силой, что аж задребезжал плохо закрепленный пластиковый бампер авто, я подставил лицо прохладному зимнему ветру. Это немного освежило мою голову, и я, сунув руки поглубже в карманы, зашагал к обшарпанному подъезду унылой девятиэтажки, где располагалось мое очередное временное логово.
Дождавшись вонючего лифта, я поехал на седьмой этаж, бесстрастно разглядывая обклеенные пестрыми рекламными листовками двери. Меня все еще одолевали философские вопросы, кто же сейчас имеет больше влияния на меня? Я сам или Сила?
Путанный бег моих мыслей прервался остановкой лифта, который распахнул свои створки, не довезя меня всего на пару этажей. Внутрь втиснулась неопрятного вида женщина средних лет, держащая в руках пакет с мусором еще более дурнопахнущий, чем даже эта проссанная кабинка. Тетка протиснулась, не очень-то вежливо оттолкнув меня свободной рукой, но я даже не обратил на это особого внимания.
— Ты вниз? — Деловито осведомилась она, нажимая подпаленную неизвестным хулиганом кнопку первого этажа, не став даже ждать моего ответа.
— Вверх. — Коротко бросил я, не желая ни с кем вступать в беседы или перепалки.
Женщина противно цокнула и протяжно вздохнула, состроив такую кислую мину, будто я сейчас влез к ней прямо в квартиру. Она пыталась всячески демонстрировать, как ее тяготит мое общество, и как она спешит спуститься, но ничего нельзя было поделать, я кнопку нажал раньше. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как нетерпеливо переминаться с ноги на ногу, каждый раз задевая мою штанину своей зловонной ношей.
Наконец, лифт довёз меня до нужного этажа, и я уже спешил покинуть негостеприимную провонявшую помоями кабинку, когда ощутил какой-то злорадный укол в эмоциях своей попутчицы.
— Что такое? — Спросил я, резко развернувшись, и женщина от неожиданности вздрогнула, отступив насколько это позволяли сделать стенки лифта.
— Да вот рожа подозрительная у тебя какая-то! — Ядовито изрекла она, внутренне наливаясь желанием поскандалить. — Как будто один из этих… беглых, которых целыми днями по телевизору крутят. Полицию бы на тебя вызвать, все нормальные люди в это время на работе должны быть, — выдвинула она какой-то странный аргумент, который, по какой-то причине, не захотела примерить и на себя, — а ты вон, по подъездам шныряешь. Закладки, наверное, делаешь…
С каждым новым словом, она распаляла себя все больше, обрастая в эмоциональном плане множеством уродливых шипов, и, судя по всему, останавливаться не собиралась. Странная женщина…
Когда двери лифта начали закрываться, я почуял, как тетка даже слегка расстроилась из-за того, что не получилось вывести меня на ответную грубость или агрессию. Но когда моя рука змеей метнулась в сужающийся просвет, не давая створкам сойтись окончательно, она испуганно пискнула, уставившись на меня взглядом загнанного в угол кролика.