Возьми мое сердце

Басби Ширли

— Я, пожалуй, пойду, — проронила Летти. — Ора уберет в комнате, а вы оденьтесь и будьте готовы через час встретиться с Сэмом. — Она нерешительно взглянула на Фэнси. — Вообще-то я предполагала, что вы не влюблены в Джонатана, но мне и в голову не приходило… — Она осеклась. — Конечно, это не мое дело, но, если вы полюбили другого, пожалуйста, дайте это понять Джонатану как можно тактичнее. Он будет шокирован, узнав о том, что случилось. Шокирован и очень рассержен.

Фэнси взглянула на сестру, но та лишь неопределенно покачала головой. Объяснять Летти, что невестой Джонатана должна была стать Эллен, бессмысленно.

— Мне очень жаль,

что я причинила вашей семье такие волнения, — хрипло, с горечью в голосе сказала Фэнси и бросила на Чанса исполненный ненависти взгляд. — Поверьте, я сделала бы все, чтобы этого не произошло, но, к сожалению, есть вещи, над которыми мы не властны.

— Вы правы, дорогая. — Летти кивнула, и выражение ее лица смягчилось. — Ну хорошо, я пойду.

— И я тоже, — поспешно сказала Эллен, когда Летти повернулась и шагнула к двери. Думая, что именно из-за нее Фэнси попала в такое положение, девушка старалась не смотреть на сестру. — Мне кажется, вы хотите остаться наедине. Наверное, — добавила она, заикаясь, — вам еще нужно о многом поговорить.

Прежде чем Фэнси успела что-то сказать, Эллен быстро вышла из спальни и закрыла за собой дверь. Чанс вновь откинулся на подушку и, подложив руки под голову, взглянул в казавшееся окаменевшим лицо Фэнси. Происшедшее баронессе явно не по душе, отметил он про себя. Впрочем, он и не ожидал, что она будет в восторге. Размышляя над своим планом, он просто не думал об этом.

На несколько секунд воцарилось молчание. Первой заговорила Фэнси:

— Зачем? Зачем вы это сделали? Неужели думаете, я соглашусь выйти за вас замуж?

— У вас нет иного выхода, — беззаботно ответил Чанс. — Если, конечно, хотите сохранить безупречную репутацию.

— Я могу немедленно вернуться в Англию. Вряд ли вы поедете за мной.

— И вы думаете, там никто ничего не узнает? Я уверен, Джонатан и Констанция всем расскажут о том, как вы их разочаровали. Кстати, у Джонатана есть друзья в Англии. И подумайте, как это отразится на Эллен… Вряд ли ей будет приятно, когда у нее за спиной начнут шептаться…

Фэнси зажмурилась и сжала руки в кулаки.

— Я считаю вас самым мерзким и отвратительным человеком! Я ненавижу вас. И буду вам ужасной женой.

— Правда? — усмехнулся Чанс и, неожиданно прижав ее к себе, поцеловал.

Ошеломленная, измученная, Фэнси не оказала никакого сопротивления. Более того, она не без стыда призналась себе в том, что ее тело бурно реагирует на ласки Чанса: низ живота налился тяжестью, соски отвердели, дыхание стало прерывистым. Его ладонь легла на ее грудь, и Фэнси застонала и затрепетала от наслаждения…

Чанс, тяжело дыша, вдруг резко отстранил ее. Баронесса отнюдь не так безразлична к нему, как пытается утверждать. Вглядываясь в ее покрасневшее от стыда лицо, Чанс решил, что поступил правильно. С насмешливой улыбкой он еще раз приник губами к губам Фэнси.

— А теперь можете сколько угодно рассказывать, как вы ненавидите меня и какой ужасной женой мне станете.

Глава 9

Слова Чанса привели Фэнси в негодование. Она отпрянула от него и переместилась на край кровати. Она никогда не выйдет замуж за этого мерзавца, чем бы для нее это ни обернулось! Чансу потребовалось все его красноречие, чтобы убедить Фэнси в том, что она попала в безвыходное положение и должна стать его женой, если хочет сохранить хорошую репутацию. Понимая, что доведенная до отчаяния Фэнси может проигнорировать

этот довод, Чанс с неизменным спокойствием твердил, что на карту поставлено не только ее доброе имя, — если она будет упорствовать, дурно станут говорить и об Эллен. Когда Чанс ушел одеваться, чтобы встретиться с Сэмом, Фэнси не смирилась со своей участью, но поняла, что случившееся может обернуться для нее трагедией. Она молча проводила своего обидчика взглядом. Ее глаза сверкали ненавистью, а в душе кипела ярость.

Чанс хотел поговорить с Сэмом наедине по нескольким причинам. Одна из них, пожалуй, главная, заключалась в том, что Фэнси еще колебалась. Сэм слыл добрым и отзывчивым человеком, и если бы Фэнси обратилась к нему за помощью, он, может быть, нашел бы какой-нибудь выход из положения. Хотя Чанс и уверял себя, что им движет исключительно жажда мщения, он с неохотой признавал, что страстно желает назвать Фэнси своей женой.

Сэм расстраивался из-за случившегося, однако, подобно Летти, вел себя спокойно и рассудительно. Считая положение крайне неприятным и сожалея, что инцидента не удалось избежать, он понимал: что сделано, то сделано.

Чанс был доволен, что встретился с Сэмом без Фэнси. Признавая, что во всем виноват именно он, Чанс по непонятным ему самому причинам пытался убедить в этом Сэма. Сэм не должен думать плохо о Фэнси! Сэм, правда, не имел над Чансом никакой власти, однако он считался главой большого, крепкого клана Уокеров, а Фэнси являлась лишь гостьей. Гостьей, с которой, как с горечью в голосе заметил Сэм, Чанс удовлетворил свое недостойное желание.

Готовность Чанса сделать баронессе предложение значительно смягчила гнев Сэма. Чанс видел, что очень уронил себя в его глазах. В какой-то момент он даже засомневался, стоило ли идти на такие жертвы только ради того, чтобы свести счеты с Джонатаном. Невеста ненавидит его, а теплые отношения с Сэмом и Летти испорчены. До этого дня Чанс никогда не думал, как много значит для него мнение этих людей. Неужели, стремясь отомстить Джонатану, он навсегда утратил доверие и расположение родственников?

— Ты понимаешь, — медленно произнес Сэм после первых жестких реплик, — что Джонатан этого так не оставит? Ты оскорбил его.

Они сидели в конторе Сэма, которая помещалась в небольшом здании, стоявшем в нескольких десятках метров от усадьбы. Сэм сидел за большим столом из орехового дерева, положив ноги на скамеечку и с нескрываемым огорчением глядя на Чанса, расположившегося напротив него в коричневом кожаном кресле.

Одетый в белую льняную рубашку и брюки из оленьей кожи, в красивых сапогах, Чане походил на сына богатого виргинского плантатора. Глядя на него, Сэм испытывал душевные муки. Немного самоуверенный, с отличавшими всех Уокеров голубыми, сверкавшими беспощадным блеском глазами, Чанс был именно таким, каким мог бы стать его собственный сын…

— А когда Джонатан не смотрел на меня как на негодяя, само присутствие которого оскорбляет его? — Чанс пожал плечами. — Почему-то он даже мое появление на свет считает несправедливым.

Сэм горько усмехнулся.

— Знаю, — ответил он. — Хорошо бы этот Морли наконец во всем признался. Честно говоря, я никогда не понимал, почему он так упорно отрицает, что ты его сын.

— Но Джонатан ненавидит меня не потому, что я незаконный сын Морли, — хладнокровно произнес Чанс. — Ведь ты, Летти и все остальные Уокеры уже давно относитесь к этому спокойно. Лишь Джонатан ведет себя иначе.