Возмутитель спокойствия

Колтер Кара

– Но… Что ты думаешь насчет осени?

– Этой осенью? – прохрипел предполагаемый жених.

– Или зимой, или весной?

– Не похоже на тебя, – сказал он.

– Я знаю, – согласилась она печально.

– Может, поговорим об этом, когда вернешься?

– Отлично.

– Пока, любимая.

Герберт повесил трубку неподобающе быстро.

«Пока, любимая» – не то же самое, что «Я люблю тебя». Говорила ли она когда-нибудь Герберту, что любит его? Кажется, нет. Это было не в их стиле. И не было цветов, поцелуев

украдкой, ночных звонков. Тэлли поняла, что не говорила Герберту «Я люблю тебя», так как не любила его. Он ей нравился. Она его уважала.

– Ты его используешь, – сказала она себе и ощутила волну ужасного стыда.

Но почему она должна стыдиться? Он знал, что Тэлли не сходит по нему с ума. Но знал ли Герберт, что ей просто нужен надежный дом для племянника, за воспитание которого она отвечала? Знал ли он, что выбран не потому, что тронул ее сердце, а потому, что был человеком, от которого нельзя ожидать безумных поступков и который не станет толкать ее на безумства?

В Тэлли всегда жил страх. Страх того, что где-то внутри нее скрыт источник безумия, который мог разнести ее мир на части. Ведь она была сестрой Эланы!

В этот момент девушка почувствовала, как шевельнулось это безумие. И одновременно – глубокая обида на Джи Ди Тернера, который фактически с первой попытки вывернул ее жизнь наизнанку. Звездопад среди ночи. Гонка по пыльным дорогам. Поцелуи с незнакомым человеком на крыльце. О, хотела бы она не думать о его губах! Это они пробудили в ней безумие. Потому что она опять потянулась к телефону и набрала другой номер.

– Алло? Привет, Тэлли.

Голос был хрипловатым со сна, но без раздражения.

– Как вы поняли, что это я?

– Просто догадался.

Этот голос, низкий и дразнящий, возбуждал, был сексуальным. Этого нельзя было отрицать. Сексуальным.

– Я не из тех женщин, что звонят среди ночи.

– Поверьте, – сказал он мягко, – ни вы, ни я пока не знаем, что вы за женщина.

– Я – знаю! – возразила Тэлли, хотя ее представление о себе стало расплываться, словно мираж в пустыне.

Джи Ди усмехнулся:

– Я рад, что вы позвонили. В жизни должны быть сюрпризы.

Что ж, в ее жизни, несомненно, появились сюрпризы.

– Итак, что случилось?

Она услышала шорох, он, видимо, уселся на постели, подсунув подушку под спину, и даже не попытался от нее избавиться! Как кот, расслабленный и в то же время настороженный.

Она не представляла себе Герберта в постели. Каков он? Наверняка во фланелевой, застегнутой на все пуговицы пижаме с монограммой на кармане. Можно держать пари, что Джи Ди вообще ничего не надевал на ночь.

– Ну, до свидания, – сказала Тэлли поспешно, радуясь тому, что невидима.

Джи Ди не мог догадаться, о чем она думает, не мог увидеть, как она покраснела.

– Эй, подождите! Вы же звонили не просто так.

Надо быстро придумать причину,

иначе он бог знает что подумает.

– Я звонила, чтобы сообщить – мы с Гербертом наметили дату свадьбы, – проговорила она поспешно.

Молчание. Потом его голос, глубокий, спокойный, чувственный, словно прикосновение, произнес:

– Думаю, эта новость могла бы подождать до утра.

Что это значило? Джи Ди не хочет, чтобы она выходила за другого? Стоп, об этом не думать! Иначе все ее старательно спланированное будущее под угрозой.

– Действительно, я не для того звоню, – пролепетала Тэлли, как идиотка, не в состоянии остановиться. – Я позвонила, чтобы поблагодарить вас за зрелище звездопада. Не сомневаюсь, что Джед запомнит это на всю жизнь.

– Прекрасно. Я рад. О'кей. Спокойной ночи, милая.

– Ах! Я ведь просила вас не называть меня так.

Он рассмеялся глубоким рокочущим смехом, заставившим ее трепетать.

– Простите, я забыл правила. Вполне простительно среди ночи, правда?

– Пожалуй, да.

– Вам никогда не казалось, что у вас слишком много правил?

– Никогда.

– Как можно все их запомнить?

Все не так! Герберт не мог дождаться, чтобы отделаться от нее, а Джи Ди не желал повесить трубку. Джи Ди называл ее милой и поддразнивал.

Но это ничего не значило. Если бы его собака была девочкой, он бы тоже называл ее милой. Он назвал так молоденькую, но совсем не привлекательную официантку, и та просияла, будто получила самые большие чаевые за день.

Итак, это просто его привычка. Тем не менее, восхитительно лежать в постели с прижатой к уху трубкой, когда мужской голос на другом конце провода называет ее милой.

– Мне пора, – сказала Тэлли.

– Гмм. Ну, спасибо за звонок. Какую же дату вы назначили?

– Я сказала, что мы наметили дату, но еще не назначили.

– Да, это большая разница:

– Не смейтесь надо мной.

Повесь трубку, приказала она себе, но не сделала этого. Когда молчание слишком затянулось, девушка спросила:

– Что вы планируете на завтра? Что мне надеть?

– Вас ожидает нечто грязное.

И это голосом, похожим на низкое, чувственное рокотание. Она ахнула. Подумать только!

– Одежда соответствующая, – сказал он и повесил трубку.

Тэлли долго смотрела на телефон. Нечто грязное… Одежда соответствующая… Бог мой, ведь с ней ребенок! О чем только он думает?

Она попыталась возмутиться, но на самом деле ей было тепло и приятно от будоражащих непотребных мыслей. Потом Тэлли уснула.

Джи Ди положил руки под голову и уставился в потолок. Тэлли позвонила среди ночи. Наверняка ничего подобного в ее своде правил не было. Это означало, что можно отметить галочкой пункт № 2 в списке. Девочка усваивала, что правила создаются, чтобы их нарушать. В конце концов, она не безнадежна.