Возмутитель спокойствия

Колтер Кара

– Ух ты! Что все это значит?

«Праздник жизни. Доверие ко вселенной. Вера в чудеса». Как это ни назови, а слов все равно не хватит – даже с ее словарным запасом, так что она пожала плечами.

Они вынесли из дома стейки, развели огонь и по очереди переворачивали мясо, гоняясь за мальчиком и собакой. Они бросали друг на друга взгляды, глуповато улыбаясь, а руки их соприкасались чаще, чем требовалось.

Я влюбляюсь все больше с каждой секундой, подумала Тэлли, и мне все мало. Джед уснул, так и не дождавшись ужина,

Джи Ди отнес его в комнату для гостей и заботливо укрыл одеялом. Бьюфорд прыгнул на кровать, вздохнул и положил голову на лапы.

Они заканчивали ужин, обмениваясь рассказами об опасностях школьной жизни, пока у нее щеки не заболели от смеха.

– Я вымою посуду, – сказала Тэлли.

– Не надо. Я займусь этим на следующей неделе. В любом случае раковину надо сначала стерилизовать.

– Джи Ди, вы говорите так, будто у вашей собаки микробы!

Он рассмеялся. Тэлли нравилось смешить его. Она считала, что именно это ей нравится больше всего, пока он не произнес изменившимся голосом:

– Вы любите танцевать, Тэлли Смит?

– Нет. – Она тряхнула головой. – Всегда это ненавидела. Мне казалось, что на меня все смотрят.

– Где же избавляться от комплексов, как не здесь? Без этого вы не уедете.

Джи Ди повел ее в гостиную, прихватив свечи. Это была обыкновенная комната, с простой мебелью и деревянным полом, без ковра. Но свечи и выражение его лица превратили помещение в большой зал. Он поставил диск.

– Не думала, что у вас есть такая музыка, – сказала она, когда красивый женский голос поплыл по комнате. Джи Ди раскрыл объятия. Пронзительное чувство охватило Тэлли – будто она вернулась домой. Их тела соприкасались, а его дыхание шевелило ей волосы на макушке.

– Не говорите Стэну. – Он крепче прижал ее к себе. – Парень думает, что у меня, кроме кантри и старомодного рок-н-ролла, ничего нет.

Стэн, еще один член клуба холостяков.

– Я вас не выдам, – пообещала она.

– Почему-то у меня такое чувство, что я могу доверить вам все секреты, – пробормотал Джи Ди.

А потом они просто молча раскачивались под музыку. Тэлли растворялась в нем, чувствовала его силу, руки у нее на талии, тепло его бедра. Это было неправильно! Она помолвлена с другим.

В небе появились звезды. Они поставили другой диск, и звук одинокой флейты заполнил комнату. Джи Ди начал подпевать, но теперь уже не о телке Аннабель. Его голос, глубокий и рокочущий, пел о воине, покинувшем девушку, которую любил; в ночь перед боем он лежал на твердой земле и думал о зеленых полях, оставшихся дома, и зеленых глазах любимой.

– Если он погибнет, я заплачу, – прошептала Тэлли.

И конечно, воин погиб и она заплакала. Джи Ди подхватил ее слезинки подушечками пальцев и слизнул.

– Мое пение всегда заставляет плакать, – поддразнил он.

– Где вы выучили эту песню?

– Мама иногда пела, пела так, будто это ее сердце разбито.

И

он рассказал ей о своей матери.

Тэлли поняла, что он ей доверяет полностью, и почувствовала, как сама атмосфера в комнате изменилась. Прошло много времени, прежде чем Джи Ди поцеловал ее. Поцеловал очень нежно. И прошептал:

– Боюсь того, что произойдет дальше, Тэлли Смит.

– Что произойдет дальше? – спросила она хрипловато.

И он поцеловал ее снова. Это был другой поцелуй. Между ними уже не было барьеров. Как будто их души слились и ничто их не разделяло. Джи Ди подвел ее к кушетке, и они сели. Он уже не целовал ее, но продолжал крепко обнимать.

– Боже, – пробормотал он, – помоги мне поступить так, как подобает мужчине!

Она потянулась к нему, но он дотронулся до ее губ пальцем, слегка наклонив голову.

– Не надо. Сегодня просто позвольте мне обнимать вас.

Тэлли прижалась к Джи Ди, ощущая необыкновенную полноту чувств, сознавая, что никогда за всю свою жизнь не чувствовала себя так хорошо, так умиротворенно. Он крепко прижал ее к себе, касаясь подбородком волос, и поцеловал в макушку. И она уснула.

Утром девушка проснулась одна и испугалась одиночества; такого одиночества она никогда прежде не испытывала. Потому что никогда не позволяла себе ощутить такое слияние с другим человеком.

Она услышала смех из кухни, на цыпочках подошла к двери Утренний свет лился в окно. Джи Ди и Джед за столом уплетали сладкие хлопья, а Бьюфорд ел хлопья с голубикой из своей миски. Все трое виновато посмотрели на нее.

– Я знаю, это не завтрак чемпионов, – сказал Джи Ди.

– Какая разница? Что-нибудь осталось?

– Вишня и цитрусовые. С голубикой больше нет, Бьюфорду приготовлены последние.

– Цитрусовых не надо.

Тэлли протянула руку к вишневым.

Она была в чужой мятой одежде, в чужом доме, волосы в беспорядке. Она ела вишневые хлопья и понимала, что никогда не была счастливее.

– Я думаю, надо положить мою одежду в сушилку, – заявила девушка. – Вечером я отвлеклась и не вынула ее из стиральной машины.

– Что вас отвлекло? – спросил Джи Ди невинно.

Она щелкнула его по лбу, он застонал от притворной боли, и Джед зашелся от смеха.

Стиральная и сушильная машины стояли в маленькой комнате возле черного хода. Совсем как у нее дома. Тэлли достала вещи из стиральной машины. Одежда была, конечно, испорчена. Ее можно пустить на тряпки. Или сохранить. На память. Но лучше – для будущих поездок на грязевое болото. Она заметила, что одежда Джи Ди, в которой он был вчера, грудой лежит на полу. Ощущение, что она у себя дома, усилилось, когда девушка решила бросить его вещи в стиральную машину. Это похоже на игру. Тэлли на минуту представила, что это – ее жизнь. Мальчик и мужчина завтракают, она занимается стиркой, звенит смех, атмосфера любви царит во всем доме.