Шрифт:
Таня всегда приезжала домой с тяжёлым сердцем: большая и некогда богатая деревня вымирала. Вымирала, конечно, не от какой-нибудь болезни, не дай Бог. Просто молодёжь уезжала в город, перетягивала за собой немощных стариков, которые были уже не в силах заботиться о себе. Родители Тани ещё держались. Они чуть ли не самые молодые в деревне – обоим под шестьдесят, крепкие, никогда ничем не болели.
Таня отмалчивалась, но сама-то знала зачем: вот дом Федюковых стоит, покосился уже, стекла потрескались, а через крышу берёзка проросла. А, кажется, совсем недавно сидели они с Ваней здесь на крыльце, держались за руки, и родная деревня казалась им целым миром. Сколько им было? Лет по четырнадцать?
Таня сбавила шаг, рассматривая дом, даже ступила в высокую траву, чтобы подойти поближе.
А потом Ваню увезли в больницу, живот всё болел, болел, но фельдшера уже год как не было. После развала колхоза все разбежались кто куда. Разруха стояла страшная. Когда родные поняли, что дело серьёзное, повезли сына в город, на старенькой ниве родителей Тани. Машина тогда была настоящим богатством. Только поздно спохватились. Перитонит. Не спасли врачи Ваню. Федюковы стали первой семьёй, которая покинула деревню. А Таня твёрдо решила пойти учится на врача.
Только вот четыре курса уже за спиной, а районную больницу закрыли. Фельдшера снова нет. И не будет. Да и лечить-то скоро станет некого.
Таня вышла к центру деревни: огромному колодцу. Сруб подновили и покрасили, даже сделали козырёк над ним с резными наличниками и надписью: «Кипячий ключ». Название источника и деревни одновременно.
Сразу понятно, кто это сделал: городские поселенцы, что живут с той стороны реки. Мода эта пошла, наверное, с запада, как и любая мода в последнее время. Обеспеченные семьи покупали домик в глуши, рожали детей, обзаводились хозяйством: выращивали экологически чистые фрукты и овощи. Что-то шло на продажу в город. Таня ничего против них не имела: дорогу вон сделали не только к своему посёлку, но и к деревне широкую да ровную, раньше редкий таксист соглашался везти по ухабам. Сотовую вышку
Но местные новичков невзлюбили. Те ведь не просто так Кипячий ключ выбрали. Считалось, что источник этот целебный, и бьёт тут испокон веков. Раньше говорили, что лесные духи его людям дали, когда христианство пришло – что какой-то святой. А во времена СССР воду признали самой чистой по составу в области. Так что место здесь необычное. Место силы, как говорят в городе. Таня не раз такое про их деревню слышала. Так вот и нагрянули сюда поселенцы. Хотели прямо здесь строиться, выкупили в сельсовете землю. Даже дом Ворониных снесли. Только старики не дали, вышли всей деревней. Конечно, не бог весть какая сила, но городские ссориться не захотели и ушли за реку, получив разрешение брать воду из источника. Взамен сделали дорогу к деревне и мост через реку. Но старики так и продолжили относиться к ним с неприязнью: скотину поселенцы не водили, даже пчёл. Называли себя вегетарианцами. В бога не верили, а во всякую ересь вроде духов, да Мест силы. Иногда собирались, пели хором, венки по воде пускали со свечами. В соседней деревне, что ниже по течению сильно за такое ругались: им потом из затона всё это выбирать приходилось. Но больше всего не любили их в деревне, потому что не были поселенцы своими. Не всерьёз поднимали хозяйство, а будто играли в сельскую жизнь. Все их красивые дома построены на деньги, заработанные в грязном вонючем городе, из которого они с такой радостью сбежали. И постоянные финансовые вливания тоже шли оттуда: кто-то сдавал квартиры, кто-то вёл бизнес или работал через интернет – большие спутниковые тарелки висели почти на каждом доме. Из всего этого Таню задевало только одно: врачей новые соседи не признавали, прививки не делали, и верили, что любую болезнь нужно лечить травами да странными ритуалами вроде пускания венков по воде. Таня вспомнила, как однажды на случайной встрече у колодца молодая мама из поселения рассказывали ей, будущему медику, про фармацевтический заговор. А заболей кто-то из них серьёзно, сразу же забыли бы свои принципы! Не дай Бог, конечно.
Конец ознакомительного фрагмента.