Впотьмах

Корнилова Веда

— А почему тогда староста сразу же не сообщил кому надо о нашем появлении? В этом случае нас бы уже поймали…

— У меня объяснение только одно… — пожал плечами Эж. — Думаю, в Холмах родственники имеются не только у возницы, но и у самого старосты, вот он и постарался сделать так, чтоб не только себе помочь, но заодно и родне. Наверняка рассчитывал, что за наши головы им всем кое-что в карман перепадет, а для этого нужно, чтоб в Холмах нас задержали, то бишь чтоб мы успели добраться до этой деревушки, а там нас уже повяжут сами жители. Им — благодарность от властей, старосте — какие-то преференции за помощь. Хотя, кто знает! может, у тамошнего старосты насчет нас еще какой-то интерес имелся — мужик хитрый, иной на его месте не удержится…

Ну, а своего человека с сообщением о появлении подозрительных людей староста, скорей всего, послал в Тарсун во второй половине дня. Пока тот добрался до места, пока нашел стражника, кто чином повыше, пока передал послание… На все это время нужно, а к вечеру отправиться в путь тут никто не рискнет. Скорей всего, погоню за нами послали сегодня, как только солнце взошло.

— Непонятно, почему нас пришли задерживать только шесть человек, а не все мужское население Холмов? От всех нам было бы никак не отбиться!

— Тут все очевидно!.. — усмехнулся Эж. — Эти шестеро — все из одной семьи, а остальным селянам о нас ничего не сказали — не хотят делить возможную награду, а потому и сунулись к нам на свой страх и риск. В деревне ничего утаить невозможно, потому-то на нас и глазели все, кто хоть краем уха услышал о том, что приезжих с утра было решено запереть под замок. Не знаю, что именно эти мужички сейчас сообщат своим односельчанам насчет нас, но ясно, что придумают какую-нибудь более или менее правдоподобную историю, ведь если станет известно о том, что одна семейка решила втихую от всех остальных заработать себе кое-какие денежки… В деревнях к таким вещам относятся весьма неприязненно.

— Погоня… Интересно, когда те, кого послали за нами, появятся в Холмах?

— Думаю, часа три в запасе у нас есть. Вряд ли больше.

— Да это же почти ничего!.. — только что не застонал красавец.

— Я бы так не сказал… — Эж даже не посмотрел в сторону Эдуарда.

— Когда мы шли из деревни, боялась, что нам в спину выстрелят… — прошептала Лидия.

— Луки со стрелами есть только у охотников, а в здешней деревне, похоже, одни земледельцы.

— Тот мужик с бородой, который в этой шестерке находился за старшего, по отношению к нам был настроен решительно… — вздохнула я. — Только мне непонятно, почему ты сказал ему, что если пропорешь вилами горло лежащему на земле крестьянину, то тому бородатому придется семью погибшего содержать? Помнится, мужичок после твоих слов как-то растерял весь свой воинственный пыл.

— И неудивительно… — Эж удобней перехватил вилы, которые нес на плече. — Это одно из здешних деревенских правил: если доказано, что по чьей-то вине погиб кормилец, то виновному надо содержать его семью до того времени, пока не вырастут дети помершего. Как догадываешься, вешать на свою шею дополнительные рты никому не хочется.

— Да хрен с ними, с этими деревенскими… — проворчал Эдуард. — Что с вилами делать будем? Они тяжелые и неудобные…

— То есть как это — что?.. — покосился на него Эж. — С собой понесем. Можно сказать, что нам невероятно повезло — необходимо было хоть каким-то оружием обзавестись, ведь у нас с собой только ножи имеются. Я уж всерьез думал, не прикупить ли нам где-нибудь топор, зато теперь совсем иное дело. Вилы, правда, тяжеловаты — с этим не поспоришь, зато топор хорошо наточен…

— Так что, кроме дорожного мешка, мне еще и это барахло с собой тащить придется?.. — Эдуард был явно не в восторге от подобной перспективы.

— Ничего другого предложить не могу… — отрезал Эж, и красавец умолк. Думаю, он и сам понимал, что по здешним дорогам не следует ходить с пустыми руками, только вот не мог обойтись без того, чтоб не высказать вслух свое недовольство.

Это хорошо поняла Лидия, и, чтоб хоть немного сгладить недовольство в голосе своего кавалера, спросила:

— Куда мы сейчас?

— Для начала надо дойти до перекрестка… — Эж оглянулся по сторонам. — Скоро поля закончатся, пойдет лес, и потому внимательно

смотрите по сторонам — мало ли что.

— А долго до этого самого перекрестка идти?

— Дойдем — узнаем.

Думаю, что до перекрестка была пара-тройка верст, только вот шли мы до этого места достаточно долго — Лидия, хотя и выглядела сегодня немного бодрей, все одно не могла идти быстро, так что нам пришлось несколько раз останавливаться на короткий отдых. Как Эж и говорил, через какое-то время поля закончились, и мы оказались на лесной дороге. Не сказать, что по ней часто ездят, во всяком случае, хорошо укатанной ее не назовешь. Навстречу нам не попался ни один человек, мы не встретили ни телег, ни конных — здесь самая настоящая глухомань, и поодиночке в этих местах вряд ли кто ездит. Правда, на дорогу то и дело выбегали какие-то мелкие зверюшки, хватало ящериц и змей, с ветки на ветку перескакивали зверьки, отдаленно смахивающие на белок. Еще несколько раз мы видели существ, очень напоминающих наших земных ежиков, только с удивительно милой мордочкой и длинными лапками — помнится, этих зверюшек я видела в то утро, когда только появилась в этом мире. Тогда я только-только выбралась из болотца, и пыталась дойти до дороги… Правда, заметив этих ежей, Эж предупредил нас, чтоб мы не вздумали их трогать — иголки этих созданий ядовиты, да и зубки больше напоминают иголки, а укус невероятно болезнен. Да, вот тебе и очаровательные создания! Хорошо еще, что пока нам не встречались более крупное зверье, но зарекаться ни от чего нельзя.

Когда же мы добрались до перекрестка, солнце уже стояло достаточно высоко. Как это ни печально, но надо признать, что небольшой запас времени, отделяющий нас от появления погони, тает на глазах. Мы то и дело прислушивались, не донесется ли до нашего слуха перестук лошадиных копыт и человеческие голоса, но пока что вокруг были лишь уже ставшие привычными звуки весеннего леса. Что же касается того места, к которому мы так стремились, то, вообще-то, перекрестком его назвать сложно — мы стояли на все той же дороге, от которой влево уходила еще одна грунтовка, плохо укатанная и уходящая куда-то в глубину леса.

— Ну, и что будем делать дальше?.. — вновь подал голос Эдуард.

— Погодите… — Эж оглядывался по сторонам. — Я уже вам говорил, что знаю это место только по чужим рассказам, и потому нам придется ориентироваться по ходу дела. Если я не ошибаюсь, то левая дорога ведет в Мнгу, но там нам делать нечего. Если идти прямо, то к вечеру мы набредем еще на какую-то деревушку (я не запомнил ее названия, да это и не имеет значения), но туда соваться не стоит — тамошний народ весьма неприветлив, да и места там достаточно опасные…

— Так на кой ляд мы сюда заявились?.. — Эдуард едва не сорвался на крик.

— Погоди… — отмахнулся Эж. — Сейчас мы пойдем прямо по дороге и вскоре должен начаться ельник…

— И что?

— Не кричи, а то всех зверей в округе привлечешь… — покосился Эж на красавчика. — Пошли скорей, и если не затруднит, то давайте пока обойдемся без комментариев и недовольства: дорогу я знаю лишь по разговорам, причем те беседы происходили давненько, многое подзабылось, так что не надо меня сбивать — я и сам могу легко сбиться…

— Нет, ну надо такое придумать — потащить нас невесть куда, основываясь лишь на старых воспоминаниях каких-то уголовников!.. — Эдуард был вне себя. — Да мало ли что они могли наплести, лишь бы привлечь внимание к своей особе!

— Тут другое… — покачал головой Эж. — Тот парень, который все это мне рассказывал — он родом из этих мест, как, впрочем, и его товарищ. Только вот парень этот — он очень тяжело заболел в тюрьме, думал, что не выживет, вот и рассказывал мне о своих родных местах, а заодно и о том, почему попал в тюрьму. Выслушивал я этого парня еще и потому, что дни в битком забитой тюремной камере тянутся долго, надо себя хоть чем-то занять. Ну, а как это парнишка попал в тюрьму… Там долгая история, сейчас не до того, чтоб ее вспоминать.