Впотьмах
Шрифт:
Тут красавчик прав — еще несколько глотков, и он свалился прямо на пол, даже не добравшись до лежанки, а затем мы услышали его раскатистый храп.
— Надо было бы у него бутылку отобрать, да я сегодня что-то устал… — вздохнул Эж. Хм, еще бы ему не устать, столько времени греб по реке! Сейчас у него от тяжелых весел такие мозоли на ладонях, что смотреть страшно. — Надеюсь, до утра наш герой проспится. Он прав в том, что нам сейчас, и верно, нет смысла снова отправляться в путь. Досадно, конечно, но тут уж ничего не поделаешь.
— Скажите, а почему вы оба согласились отправиться за мной?.. — вдруг спросила Лидия.
— Вообще-то каждый из нас подписывался на это дело по отдельности, а никак не вместе… — усмехнулась я.
— Эдуард назвал тебя “золотым мальчиком”… - продолжала Лидия, обращаясь к Эжу. — Всем
— Не отношусь к числу любителей рассказывать о себе… — неохотно отозвался Эж.
— Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто хорошо зная свою маму, я догадываюсь, что она вряд ли отправила бы сюда любителя острых ощущений — скорей, она стала б искать того, кто оказался в крайне… стесненных жизненных обстоятельствах. Извини, если тебе неприятен мой вопрос…
Эж какое-то время молчал, а потом пожал плечами:
— Так оно и есть. Да и рассказывать особо нечего, но если это тебя так интересует…
— Каюсь, интересует.
— Тогда постараюсь коротко…
Родители Эжа учились вместе, на одном курсе института, и поженились сразу же после получения диплома. Как позже говорила Эжу мать — в то время они с отцом очень любили друг друга. Жили небогато, снимали квартиру, а через год у них родился сын. Жизнь молодой семьи ничем не отличалась от прочих, частенько денег хватало только от зарплаты до зарплаты, но молодые люди прекрасно ладили между собой, а это главное.
Все изменилось, когда у молодой супруги умерла дальняя родственница, и оставила ей в наследство огромную квартиру в центре Санкт-Петербурга. Казалось бы — что еще надо для счастья?! но именно тогда молодой супруг предложил жене продать квартиру, и пустить деньги на развитие бизнеса, о котором он так давно мечтал. Вряд ли многие согласятся на столь рискованное дело, но молодая женщина нисколько не сомневалась в талантах своего мужа, хотя от подобного шага ее отговаривал едва ли не каждый. В итоге квартира была продана за хорошие деньги, и супруг занялся бизнесом, неожиданно для многих обнаружив недюжинную хватку, умение договариваться с нужными людьми, а еще он каким-то непонятным образом умудрялся вкладывать средства только в прибыльные проекты. Уже через несколько лет молодая семья переехала в роскошные апартаменты, приобрела прекрасный загородный дом и большой особняк в одной из теплых европейских стран, а уж про частый отдых на дорогих курортах можно и не говорить. Как говорится, жизнь удалась.
— Если я правильно поняла, потом что-то пошло не так?.. — спросила Лидия.
— Да, папаша сдурел от больших денег. Частые загулы, длинноногие красотки, казино и ставки… Мать боялась сказать ему хоть слово поперек — у отца характер резко испортился, он не выносил возражений и упреков, а заодно ясно дал понять жене, что в случае развода она останется ни с чем — его юристы об этом позаботились. К тому же к хорошей жизни быстро привыкаешь, и потому мать больше всего на свете боялась, что отец бросит ее, и найдет себе другую спутницу жизни, тем более что в юных красотках недостатка нет. Впрочем, папаша всегда заботился о своем имидже и всем своим видом демонстрировал стремление к семейным ценностям — меня отправил учиться за рубеж, а сам усиленно изображал преданного отца семейства. Например, там, где требовалось являться со спутницей, отец всегда приходил в сопровождении супруги, и являл собой образец любящего и заботливого мужа.
— И как твоя мать к этому относилась?.. — не выдержала я. — Неужели терпела?
— А куда ей было деться?.. — пожал плечами Эж. — К тому же после своих похождений отец частенько дарил маме роскошные драгоценности, к которым она, как любая женщина, испытывала слабость. А еще у нее был я, и мать боялась, что в случае развода отец отыграется на мне — увы, но от папаши можно было ожидать чего угодно. Да и я, знаете ли, тоже привык к определенному уровню жизни — дорогие машины, тусовки, девчонки, элитные рестораны, брендовая одежда…
— И что же произошло?
— Папаша заигрался, попутал берега, и слишком глубоко влез в темные схемы, из которых не смог выбраться. К тому же с высоких постов слетели очень значимые люди, в которых мой дорогой отец вложил немало денег, так что крышевать его стало некому. Ну, родитель, как человек предусмотрительный, заранее подготовил
— Но как же…
— А вот так. Мне в то время было двадцать шесть лет, а забирают на службу до двадцати семи, так что напрямую закон нарушен не был, хотя там была масса нюансов, на основании которых я не подлежал призыву. К тому же я собирался жениться, у меня была невеста, так что все планы на дальнейшую жизнь полетели сами знаете куда… В общем, папаша дополнительно нажал на кое-какие педали, и меня без разговоров закатали в такую дыру, откуда никак не выбраться — одинокая воинская часть среди глухой тайги, где медведей в округе было больше, чем людей в близлежащих деревнях. Конечно, у меня был телефон, и я был в курсе происходящего, а новости приходили плохие: родители развелись, и против отца возбудили уголовное дело по нескольким статьям, после чего папаша удрал за рубеж, а правоохранительные пытаются его оттуда достать, правда, без малейшего успеха. Мать же, когда я ей звонил, уверяла, что все в порядке, и чтоб я ни о чем не беспокоился, но я-то понимал, что все не так радужно, да и мои знакомые много чего мне рассказали, когда я умудрялся до них дозвониться. Невеста, правда, отчего-то замолкла, ее телефон постоянно был недоступен, да и закадычные друзья-приятели куда-то пропали.
— А потом?
— Я догадывался о размерах постигшей меня катастрофы, но лишь вернувшись домой, полностью осознал ее масштабы. От нашего имущества не осталось ничего, а тех денег, что имелись на счету матери, ей хватило только на комнатку в коммуналке, причем на окраине.
— Но муж дарил ей много драгоценностей!
— Верно, но когда у папаши начались серьезные проблемы, то он вывез все драгоценности в швейцарский банк — мол, не беспокойся, так они будут в сохранности. Понятно, что более своих украшений мать не увидела. Да и мои квартира и машина в свое время были оформлены на имя отца, так что после ареста имущества они пошли в счет погашения долга пострадавшим от афер папочки. Вдобавок от всех переживаний мать серьезно заболела — у нее диагностировали онкологию, так что на лекарства уходили все мои накопления. К сожалению, деньги быстро таяли, ведь на работу меня брать никто не хотел — уж очень большой шум произвели вскрывшиеся темные дела папаши. Тут уж не могли помочь никакие прежние знакомые — многие вообще делали вид, что не замечают меня, да и на прежнем месте работы мне отказали наотрез в приеме на ту должность, которую я занимал до ухода в армию. Было сказано прямо: мол, пойми, мы против тебя ничего не имеем, да и претензий к тебе, как к специалисту, не было, но сам должен понимать, что известие о том, что у нас работает сын Егоровцева (человека, которого объявили в международный розыск по нескольким уголовным и экономическим статьям), очень не понравится как акционерам, так и возможным клиентам, а то и вовсе окажется пятном на честном имени фирмы. Короче, я везде получал от ворот поворот, мне приходилось перебиваться случайными заработками, и это не смотря на диплом престижного иностранного университета.
— К отцу ты не обращался?
— Я даже сумел до него дозвониться, пусть далеко не сразу… — Эж сморщился, как от зубной боли. — Тот сказал, что вложил огромные деньги в мое воспитание и обучение, так что свой долг по отношению ко мне он выполнил целиком и полностью, а потому попросил его больше не беспокоить. Ну, а при моих словах о помощи матери он просто положил трубку, и внес меня в черный список.
— А как же твоя невеста?
— Невеста… — неприятно усмехнулся Эж. — Она, как попугай Кеша из известного мультфильма, заявила о том, что наша встреча была ошибкой. Что касается бывших друзей, то мне самому не хотелось встречаться с ними — слишком велика разница между ними и мной, оказавшимся в невеселом положении.