Враг моего врага
Шрифт:
– Кубик крови на анализ! Капни вот сюда! – распоряжался Эол, ковыряясь в настройках какого-то маленького приборчика. – Пульс есть?
– Пока да! – Евгения сноровисто выполняла все указания и при этом умудрялась осматривать парнишку привычными для земной медицины способами…
– Не отвлекайся! – рыкнул на нее Хранитель и протянул ей наполненный чем-то розовым шприц. – Коли в вену! Быстрее!
Через пару минут после укола дыхание Гийома выровнялось, с лица спала страшная чернота, а на губах стала подсыхать пена. Глядя, как успокаивается Эол, я разжала сжатые кулаки и облегченно вздохнула:
– С ним все будет в порядке?
– Да, Маша, ему
– Шансов нет… – хмуро буркнул Олег и обреченно уселся прямо на пол. – Нож вошел в глазницу и затем – в мозг. Мгновенная смерть…
– И здесь труп! – Беата, осматривающая тело убийцы, наклонилась над его рукой и что-то там повернула. – Яд подложил он. В перстне ячейка и в ней порошок… На крестце татуировка: змея… Аспид! И еще четыре красные точки на темени… Орден! Школа наемных убийц…
– Как я ненавижу эти ваши Пророчества! – взвыла я и, прижав к себе сына, выскочила из кухни…
ГЛАВА 22
– Итак, Пророчество сбылось… – Горечь в голосе Хранителя заставила меня поежиться. – Кроме первых слов про увечного вождя, в остальном вроде стало все понятно… Демонами Орден называл наших темнокожих друзей – Сему и Алонсо. И вот теперь Алонсо с нами нет…
– Если верить Пророчеству, то нам пора готовиться к войне? – Вовка Глаз, по своему обыкновению сидящий сбоку и чуть позади меня, серый от горя, мрачно теребил невесть откуда выкопанный кастет. – У… монахи недорезанные… бля…ха-муха… – сдержал он рвущийся наружу мат…
– Два года жили как люди, ан нет, оклемались, уроды! – Ольгерд, восседающий прямо на столе, врезал кулаком по столешнице. – Пора им снова Императора завалить…
– Если бы это помогло… – хмуро буркнул Мерион, что-то рисуя в блокноте… – Орден как гидра… Отрубишь голову – вырастает новая… Что с ними делать-то?
Сема мрачно пожал плечами и буркнул:
– Мне плевать, что мы будем делать в принципе… Но ту гниду, что послал этого гаденыша, я лично удавлю… Увечный вождь, мать его…
– А где Маша? – заметив отсутствие еще одного члена нашего Большого Совета, спросил Эол и вдруг, выхватив у Мериона блокнот и ручку, закатил глаза и замер…
Все в удивлении замерли, глядя на обычно невозмутимого и плавного в движениях Хранителя.
Ручка в руке Эола вдруг дернулась и сначала медленно, а потом все быстрее заскользила по бумаге… чтобы через минуту устало упасть рядом с дрожащей от напряжения рукой старика…
– Ну вот и очередное Пророчество! – еле открыв глаза, прошептал Хранитель… – Ну что уставились? Ромиранар – это я… И Пророчества все приходят ко мне приблизительно вот так… Только вот я не знаю откуда… Читайте… я пока отдохну…
Ольгерд схватил со стола исчерканный неразборчивым почерком лист и, пробежав его глазами, почти не запинаясь, прочитал:
Под сенью волка дочь короныдрузей и счастье обретет;Надежду даст ей яд… на Тронеотцеубийца сдохнет… Годпойдет на убыль…– Ничего не понятно… – буркнула я, забрав у брата листок и еще раз пробежав по строкам глазами… – Кроме того, что спокойно пожить нам не дадут…
– Ладно, я не знаю, как вы, а мне надо немного охладиться… – Я встала, ногой задвинула под стол табурет и, кивнув всем присутствующим, вышла из комнаты, ибо желание общаться с кем бы то ни было у меня вдруг пропало. Выбравшись во двор, я свистнула Хмурого и в сопровождении пса поплелась в сторону запруды на ручье, что было моим любимейшим местом «для принятия солнечных ванн», как выражался Вовка Глаз. Добравшись до воды, которая и в жаркий летний день умудрялась оставаться холодной, я стянула с себя перевязь с оружием, потом одежду и плюхнулась в речку с головой. На душе было так омерзительно, что мне вдруг захотелось кого-нибудь убить… Задержав дыхание, я нырнула к приметному камню на дне, вцепилась в него руками и замерла – задержка дыхания обычно прочищала мне мозги довольно быстро. Если их, конечно, можно было прочистить…
Продержавшись под водой до предела, я с шумом выскочила на поверхность и, судорожно вдохнув, замерла – возле моих вещей потерянно сидел Глаз и грустно смотрел в мою сторону. Нет, ничего странного в том, что он был рядом, я не видела – все два года со дня нашего знакомства Володя по возможности находился на расстоянии вытянутой руки, оберегая меня от одному ему известных бед и проблем, но такого потухшего взгляда я у него не припоминала. Выбравшись из воды и отметив полное отсутствие его обычной реакции на мое обнаженное тело, – при виде моей обнаженной груди он всегда почему-то жмурился и краснел, – я растянулась на траве рядом с ним и, почесав за ухом у охраняющего мои вещи Хмурого, вопросительно уставилась на парня.
– Беата! Я пришел в этот мир случайно, – голос Глаза показался мне лишенным всяческих интонаций, – оставив где-то там, в другом мире все, что у меня было. Кроме нескольких друзей. Одно-го из которых потерял сегодня днем. Я, конечно, скучаю по той жизни и иногда не понимаю, что я тут делаю, но… до сегодняшнего дня мне казалось, что все идет как надо и впереди у меня есть будущее. А вот сейчас я перестал понимать, где оно есть! Я иногда смотрю на Олега и Машку, и меня захлестывает черная зависть! У них есть семья, растет сын. Да, конечно, нам всем тут приходится выживать, но они могут прислониться друг к другу и им становится легче! А я? Когда мне плохо, я тренируюсь… Когда хорошо – тренируюсь… Душу приоткрыть и то не перед кем… Знаешь, я устал… Вот тебя называют Хвостиком… Олег рассказывал, как к тебе прилипло это прозвище… А ведь по-настоящему Хвостик – это я! Я с утра и до ночи рядом с тобой! Как ты думаешь, почему?
Видя, что я пытаюсь что-то сказать, он жестом попросил меня помолчать и продолжил:
– А потому, что с первых дней нашего знакомства я от тебя без ума. Я никогда не представлял, что можно так сильно любить женщину! Беата! – Он встал на одно колено, достал из свертка, на котором сидел, пару мечей и протянул их мне: – Я тебя люблю. И пускай я не так хорошо владею мечом, как ты или мужчины этого мира, но я хочу спросить, ты выйдешь за меня замуж?
Я аккуратно отложила в сторону потертые ножны, встала на колени, оперлась одной рукой о землю и потрепала его по коротко стриженным по армейской привычке волосам: