Враг
Шрифт:
Эйкен распахнул дверь в маленькую приемную. Дюжина рыцарей-великанов, одетых в светское платье, ожидали появления короля. Как только открылась дверь, они все разом вскочили и приложили руку к золотым торквесам в знак верности. Их защитные ментальные барьеры были сняты. Они принадлежали либо к Гильдии Творцов, либо к Гильдии Психокинеза. Зрелище было настолько величественное, а все общество — такое благородное, что Берт Кандиман невольно в благоговейном страхе отступил назад. По железным сословным обычаям, безраздельно царящим на Многоцветной Земле, ему, обладателю серебряного торквеса, в присутствии
Король едва заметно усмехнулся и представил его собравшимся. Потом назвал рыцарей:
— Прежде всего познакомьтесь с Кугалом — Сотрясателем Земли и Селадейром из Афалии, — потом он обвел рукой остальных тану, — а также с их соратниками. Кугал и Селадейр станут вашими главными помощниками. Если не будет хватать людей, дайте мне знать.
Берт Кандиман, не в силах произнести ни слова, молча поклонился. Нестройный хор мысленных приветствий долетел до него. Король все с той же понимающей усмешкой смотрел на ученого. Вдруг выражение его глаз неуловимо изменилось. Взгляд Эйкена как бы обрел плоть, проник в душу — Берт стоял ни жив ни мертв. Что-то творилось с его торквесом — он заметно потеплел, изменился, потом до него на волнах психокинетического поля долетел тихий голос, поздравивший его с награждением золотым торквесом.
— Даю вам семь дней на получение растворителя, — вслух сказал король,
— и на обеззараживание ящиков с оружием и оборудованием. Трудитесь так, будто судьба Многоцветной Земли зависит только от вас. Впрочем, в каком-то смысле так оно и есть.
— Не может быть! — не выдержав, воскликнул потрясенный Кандиман. Следом за ним сбитые с толку рыцари тану выразили свое удивление. Неслышимые слова, раздробившись, отразились от стен и несколько раз, путано и угасая, прозвучали в комнате.
Король ничего не ответил, настороженно и испытующе оглядел присутствующих — растерянных, подавшихся вперед — и в одно мгновение исчез.
Эйкен: Очал, как идут дела?
Очал: Пока все хорошо, Ваше Величество. Я с авангардом только что переправился через реку Гелегаар. Скоро мы достигнем Каламоска. Там пересядем на халиков и коротким броском доберемся до Афалии. Думаю, быстрее чем за десять часов.
Эйкен: Калейдоскоп какой-то! В любом случае ваш передовой отряд должен попасть в Афалию раньше гостей из Северной Америки. К несчастью, им благоприятствует устойчивый сильный ветер с юга, и Морна-Йа предвидит, что они достигнут полуострова Авен еще сегодня до полуночи.
Очал: Великая Тана! Чтобы у них зубы повыпадали! Фургон со спецснаряжением и наши главные силы смогут прибыть в Афалию не раньше чем через сорок часов после нас. Если их механические повозки на полной скорости рванут от побережья по старому авенскому тракту, мы не сможем их опередить.
Эйкен: Да! Тут сложилось мнение, что нам не следует доверять Клу Ремилард, несмотря на то, что она дала слово чести. Что произойдет, когда рядом с нею окажется ее брат с компанией вооруженных до зубов ребят? Клу утверждает, что они — наследники революционной славы отцов — не имеют намерения захватить Многоцветную Землю. Но можно ли в таком случае добиться
Очал: Что нам делать, Ваше Величество?
Эйкен: Ваш авангард слишком малочислен и плохо вооружен, задерживаться в Афалии вам нельзя. Продолжайте выполнять намеченный план: вы являетесь в город как посольство королевского двора, Клу должна устроить вам встречу с Уимборном и другими Бастардами, заключенными в крепости. Вы заявите, что забираете их с собой в Каламоск, и тут же оставляете город. Пока ее брат не прибыл в Афалию, пока Кугал находится в моих руках, она побоится использовать против вас метапсихическую силу.
Очал: А вы тем временем подбросите подкрепления в Каламоск?
Эйкен: Нет, надо немного выждать. Совершенно очевидно, что Хаген Ремилард попытается догнать вас. Не сомневаюсь, что его отряд отлично вооружен. Однако что-то подсказывает мне: эти североамериканские ребята в конце концов поймут, что ситуация патовая, и воздержатся от нападения, тем более от решительного штурма Каламоска. Тогда настанет мой черед вести переговоры.
Очал: Вы собираетесь прибыть в Конейн, Ваше Величество?
Эйкен: В свое время. Возможно, через два-три дня мы увидимся в Каламоске. Помни, я полагаюсь на тебя, Очал. НЕ ДОПУСТИ, ЧТОБЫ ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ С БАСТАРДАМИ БЭЗИЛА.
«ШАРН! Здесь дружок твой Эйкен! Как там у тебя? Долгое время от тебя ни ответа ни привета. Что за сукин сын разгромил БАРДЕЛАСК?»
«Сейчассейчассейчассейчас… МимиФарелвицекорольнамвопрекинеизвестив ВысокийЗамокпозволилнапастьналедиАрмидумирпрахуее».
«К черту вранье!»
«Эйкен! Дружок!.. Неужели ты всерьез считаешь, что мы действительно поддержали такое беззаконное выступление против тебя, моего самого лучшего друга? Неужели ты думаешь, что я позволю так легко нарушить данное мной королевское слово?»
«Пой, ласточка, пой…»
«Клянусь! Даю слово как Полноправный Властелин Высот и Глубин, Отец фирвулагов».
«Заткни фонтан! Я очень хорошо знаю цену твоему честному слову, даваемому людям. (Цветное непристойное изображение.) Не рассчитывай, что, похищая первобытных и аэроплан для Ноданна, ты поступаешь мудро».
«О сладость моей души, ты разбиваешь мне сердце! Я впал в искушение, попался на удочку Ноданна, этого дьявола в обличье тану».
«Ты считаешь, что подобное объяснение удовлетворит меня? Значит, ты дал задний ход тем договоренностям, что были достигнуты между нами? Имей в виду, ты плохо начал, король с ядовитым жалом скорпиона. Ты сам вынуждаешь меня. У меня был план провести Великий Турнир, но теперь…»
«Нет, ты не должен так поступать. О великая Тэ, провалиться мне под землю, черт побери!»
«…но теперь я лучше разобью его на части, зажарю с луком и съем. Вероломные жулики не имеют права владеть священным мечом».
«Друг… Король Эйкен-Луганн… Брат-властитель… Между нами возникло какое-то чудовищное НЕПОНИМАНИЕ».
(Ехидный смешок.) «В самом деле! Я докажу! Мима сегодня же оставит Барделаск».
«Черт побери, Шарн, осел в королевской мантии! Ты меня совсем за идиота считаешь? Кому теперь нужно это пепелище? Рыцари Армиды погибли!!! Что толку в твоих извинениях!»