Враг

Мэй Джулиан

— Умоляю, перестань. Верни мне одежду, — отпрянул от нее Тони.

Скейта ущипнула его за мочку уха. Поцелуи жгли грудь. Словно назойливые насекомые, от которых нет спасения. «Я так хочу!» — шепнула дьяволица.

Тони затрясло от отвращения, он резко отстранился.

— У тебя было столько мужчин человеческого рода! Неужели непонятно, что все твои усилия, если я не желаю, бесполезны. Как ты не понимаешь, что настойчивым должен быть я, а не ты.

— Ты боишься меня, бедный мальчик? Не пугайся. Если у нас будет все хорошо, я тут же отпущу тебя. Мои сородичи так настроены против соитий с людьми, а ты мне очень нравишься. Недавно до меня дошел слух —

от ревунов в Нионели, имевших опыт общения с, мужчинами. Так вот, они утверждают, что ты — нечто сказочное. Что твои ласки слаще всего на свете.

Несмотря на отчаянное положение, Тони почувствовал гордость.

— Ну, тогда я испытывал непреодолимый соблазн. Мне нужно увлечься новизной, успокоиться, обрести силы.

— Да? Так бы сразу и сказал. Что тебе не по душе? Мое тело? Мне казалось, оно выглядит весьма соблазнительным. Если тебе не нравится, давай сотворим что-нибудь другое. Говорят, у тебя молодая жена из ревунов. Я тоже могу предстать в каком-нибудь экзотическом облике. Могу завить волосы — для меня пара пустяков! Или с тех пор, когда ты носил серебряный торквес и разгуливал этаким золотоволосым красавчиком, ты совсем обессилел?

— Ну пожалуйста! — Тони бочком отодвинулся от Скейты. — Ты бы вернула мне торквес, — тихо попросил он.

Великанша задумалась — видно, что-то прикидывала.

— Ты считаешь, что без него твои силы убыли? Что без такой побрякушки не может вспыхнуть страсть?

— Конечно. Ты же знаешь, когда мужчины-люди бывают особенно энергичны с экзотическими женщинами. Когда на нас надеты торквесы! Любовник в этом случае становится… просто неукротим. А без ожерелья — и даже с ним, если кто-то со стороны воздействует, например, внушает чувство опасности, — все напрасно.

— Ага, — совсем не к месту заключила Скейта, размышляя о чем-то своем.

Наступила гнетущая тишина.

Тони ощупью нашел свои штаны и рубашку. Чернокожее, с алыми, облитыми зеленоватой грязью волосами существо не двигалось. Тогда он, едва сдерживая нетерпение, натянул одежду и одновременно отодвинулся на край кушетки. Странная гурия даже не взглянула в его сторону.

— Ты же не обладаешь особой метапсихической силой, — неожиданно нарушила тишину Скейта. — Почему же тану наградили тебя серебряным торквесом? Чтобы ты мог совершать подвиги в увеселительных заведениях?

Тони застегнул последнюю пуговицу.

— Конечно, нет. В Финии я был очень важной персоной. Меня высоко ценили как инженера-металлурга. Я руководил производством бария.

— Занятно. Шахта, где добывают бариевую руду, была одной из наших основных целей. Мадам Гудериан подсказала, что без этого металла тану не смогли бы изготавливать торквесы.

Тони инстинктивно почувствовал, что не стоит болтать слишком много.

— В общем-то, рудоносная жила там почти выработана, а ее продолжение глубоко уходит в недра, — торопливо произнес он. — До нее не добраться и за миллион лет.

— Или за шесть миллионов, — добавила Скейта.

Тони держался очень спокойно. Тело гурии как-то само собой изменило форму, вытянулось, налилось плотью. Устрашительница Скейта посмотрела на него сверху вниз.

— Зачем ты рискнул проникнуть через «врата времени», Тони? — вполне дружелюбно спросила она.

— Ну… Одним словом, обычная история. Девушка, которую я любил, ушла к другому парню,

моему непосредственному руководителю. Мы втроем работали над одной темой, на одном и том же оборудовании, так что, понимаешь, и речи не было, чтобы они оставили лабораторию. Положение стало совершенно невыносимым.

— И ты сбежал?

— Естественно, хотя и не сразу. Для начала я сунул эту парочку в гидравлический пресс на восемьсот меганьютонов и нажал кнопку.

Глаза Скейты расширились от удивления.

— Ты?

— Сначала все решили, что произошел несчастный случай, но я-то знал, что галактические судебные власти рано или поздно докопаются до истины. Как ты считаешь, я достаточно чувствительно лягнул эту парочку?

— А ты мне нравишься! — Скейта шлепнула Тони по плечу.

— Тогда почему бы тебе не освободить меня? Я никогда не буду достаточно хорош для твоих опытов. Ты меня до смерти напугала, теперь хоть палкой бей! Эх, если бы я был свободен!.. Неделю спал бы без просыпу. Я дьявольски хочу есть!

— Черт с тобой! — громко расхохоталась Скейта, затем крикнула в дверь закутка, где разместился Карбри: — Эй, приятель, тащи сюда корзину с едой!

Она наклонилась к Тони и лукаво подмигнула ему:

— Насытишься, ложись отдохни. Вот сюда, здесь мягко, не будут беспокоить пороги. А пока мы спускаемся к Барделаску, я займусь делами. Когда там все будет кончено, тогда и поговорим о твоем освобождении.

Тони опять задремал. Ему снился сон — охваченная огнем, гибнущая Финия; улицы, заваленные грудами тел, ревущие, разъяренные страшилища-фирвулаги, в последнем броске штурмующие ворота дворца; лорд Велтейн и его отряд летучих охотников, задыхающихся в едком дыму, их яростные крики, доносящиеся до Тони; он сам, отчаянно прорубающий дорогу сквозь орду низкорослых захватчиков, его аквамариновый меч, сокрушающий нападавших.

Силы окончательно оставили его.

Где-то в глубине сознания Тони ясно ощущал, что все было не так, что не он действовал мечом. Он даже представить себе не мог, что грозная Финия может рухнуть под ударами фирвулагов и беглецов из будущего, населяющих верховья Мозеля. И вдруг, наплывом — Дворец Наслаждений: его любовница-тану, разделившая с ним ложе, ее голова, разбитая ударом железной палицы, он сам — его тащат к выходу на расправу. Страх, жажда мщения охватили Тони. Он отчаянно сопротивлялся — дрался до того момента, пока внезапно не открыл глаза. Реальность обозначилась сплошной пеленой дыма, языками ревущего пламени. Отблески падали на стенки прозрачного пузыря, служившего лодке крышей, следом в сознании прояснились слабо слышимые боевые кличи. Ноздрей коснулся запах гари, ему стало жутко — вне сомнения, где-то рядом гремела битва.

Тони поднял голову, в кубрике никого не было. Дверь нараспашку. В прогалине видны заросли высоких раскидистых папирусов, так плотно обступивших катер, что в воздушном пузыре царил полумрак. Он подобрался поближе — катер был пришвартован в первобытном, залитом водой лесу. В просветах между деревьями виднелся противоположный берег, горящая пристань, город, объятый пламенем. Это же цитадель тану, несчастный Барделаск! Разрушенные стены, дома и стройная центральная башня, вершина которой упиралась в низкое облачное небо. В узких стрельчатых окнах метались отблески огня, слышались частые рокочущие взрывы, напоминавшие залпы карабинов больших калибров.