Враги
Шрифт:
Нехотя оторвавшись от трапезничества, обмякшее мое тело тут же швырнул от себя на кровать.
Повис, повис сверху. Ловкие, проворные движения и уже в новом месте запекли шпоры, погоняя во мне беспамятство.
В ту ночь я не умерла. Мало того, я многое помню из всего последующего. То, как насиловал, то, как мерно, но жестоко наслаждался новыми укусами. То, как выпивал меня… едва ли не до самого дна, замирая на грани дозволенного и запретного. Наслаждаясь игрой… со смертью, моей… смертью.
И так было каждую ночь.
Утро увенчивалось тем, что «пожилая дама» уводила,
И чем сильнее я кричала, сопротивлялась или молила остановиться, тем его жестокость становилась изощреннее. Игра любовника давно переросла в «покаяние» маньяка. Всё, чего я боялась – стало реальным, только подарив мне еще возможность быть снедью… вампира.
Глава Десятая
Честно, не помню. Не помню, когда именно пришло ко мне прозрение. Когда я смирилась, а апатия впустила в мою голову трезвость.
Но помню эту ночь, ночь, когда я впервые стала на путь Холодной войны. Его удивление. Его тщетные попытки вызвать у меня если не страх, то боль, отвращение.
Я молчала, не сопротивлялась. Я НИКАК не реагировала. Я стала мертвой. Для него – мертвой.
Помню, первое время он пытался меня бить, угрожать уничтожить, даже… несколько раз запрещал старухе отпаивать меня. Целыми неделями я билась в лихорадке на грани умопомешательства и отчаяния. Я изнемогла от жажды, тогда когда желудок буквально разрывался от переполнения водой. Мое тело умирало, но опять-таки из-за всех тех лекарств, что попадали в меня прежде, не могло отдать концы. Я была бессмертна в той мере, в какой мог быть обычный человек. Я была едва ли не зомби.
Он устал. Устал смотреть на такое глупое сопротивление, наплевательское отношение к себе.
Лорд больше не приходил ко мне. Не пытался ни пить, ни насиловать.
У него появилась новая… Каролина.
Я ее никогда не видела, но множество раз слышала.
Как оказалось, спальня Лорда находилась где-то сверху, и плюс-минус в смежной комнате. В общем, в полной тишине, в темноте, если хорошо прислушаться… я слышала их разговоры.
Она играла роль. Роль влюбленной невесты, заворожено восхищалась «любимым», его мастерством играть на скрипке, манерой говорить и даже читать книги.
Не знаю, но иногда мне казалось, что… девушка… действительно начинала влюбляться в Лорда.
…
А я? Я жила… в полном одиночестве, и покое… Казалось, Балдмер про меня и вовсе забыл. Лишь исправные посещения служанки говорили о том, что в этом доме обо мне еще помнят.
Я сидела в четырех стенах, запертая, заколоченная, и тихо сходила с ума…
… единственное интересное занятие, которые для себя отыскала в этом дурдоме – так это подслушивать чужие разговоры. Чужие мечты…
В ту ночь, было всё, как обычно, отыграв «любимой» сонаты, жених спешно утолил свой голод во всех смыслах, а затем… милая, любовная беседа снова
А затем. Затем… вдруг что-то изменилось. Изменился сценарий.
И это была ее реплика. Реплика… не из авторского текста. «Каролина» попросила большего. Она захотела… вечности… здесь и прямо сейчас.
(Бог мой, я никогда ничего подобного не переживала.
Прошла тот ад… вместе с ними, вот только вместо картинок обозрения ко мне спустилась – беспомощность. Ведь даже при жутком желании – я бы не смогла убежать, скрыться от этих звуков.)
Не помню, какие слова, что за чем шло, но девушка… отчего-то действительно уверовала в любовь Лорда,… и совсем потеряла чувство реальности, потеряла меру, забыла свое истинное место – место бесправной, безголосой куклы.
Я слышала, как она горько вопила от ревности, кричала, что он обязан выполнить обещанное… и вообще… ВСЕХ, ВСЕХ СВОИХ КУКОЛ УНИЧТОЖИТЬ, оставив лишь ее одну, ее - настоящую. Он ОБЯЗАН сделать ее такой, какой она заслуживает быть. Каролина должна стать ВАМПИРОМ.
И снова немой отказ. И снова взрыв истерики.
…
И всё, быть может, закончилось очередной «отправкой на чердак» сломанной «актрисы», но не в этом случае.
Девушка, действительно, сошла с ума. На крыльях ветра «почти реальных» чувств Лорда к ней, она начала чрезвычайно гневно, напористо качать свои права, подкрепляя все это постоянными усердиями что-то растрощить, уничтожить. Звон битой посуды, стекол… и Бог знает еще чего, казался сплошным психопатическим безумием, пока,… пока не прозвенел один единственный, важный… литургический звук.
Она схватила скрипку и треснула ею обо что-то твердое – тихий писк, отчаянный гул, плач разбитой Королевны болезненно разразил (мнимую) тишину…
Господи, Господи, лучше бы я оглохла за минуту до этого. Лучше бы совсем сошла с ума (потеряв связь с реальностью), лучше бы умерла,… чем услышала, пережила те адские мгновения.
… визг, нечеловеческий, бешеный крик, отчаянный, предсмертный писк, вмиг разлился по всему дому и застыл на долгие минуты, пронзая до дрожи и невольного плача, крика, воя… любое живое существо, порождая внутри неистовый ужас, и заставляя переживать все то, что луной исходило от бедной.
…
… он убивал,… убивал ее мерно, жестоко и хладнокровно растяжисто: звук за звуком… выуживая из горла… обреченной.
(глухой удар за ударом, удар за ударом, пока… окончательно мир боли не стих).
… следующую ночь Лорд вновь провел со мною.
Глава Одиннадцатая
… я сижу сейчас и улыбаюсь, смеюсь сама над собой, над своей глупостью, над теми моими наивными верованиями.
Помню тот день, как свои пять пальцев.
(да уж, сколько еще мне предстоит пройти, чтобы наконец-то целиком разочароваться во всех своих фантастических надеждах! понять, что сказки, чудес – НЕ БЫВАЕТ!