Врата скорпиона
Шрифт:
– Нет. В гостевом доме резиденции американского посла. Так безопаснее, – признался Расти, слегка смутившись.
Пока Кейт Дельмарко звонила доктору Рашиду и оставляла сообщение, предлагая встретиться, он проверил на своем «Блэкберри» защищенный канал электронной почты. Ему пришло три послания, одно оказалось от Сары. Она собиралась на десять дней в Сомали проводить исследование среди беженцев. А за котом согласился ухаживать соседский мальчишка. Второе письмо было от Брайана Дугласа. Он предлагал встретиться через три дня в Джайпуре, в «мясном погребке» на Дубай-Крик, когда будет возвращаться из поездки за товарами. Англичанин имел в виду свой вояж
Третье сообщение заставило его сосредоточиться.
«Добрый день, Расти. Был вынужден писать от руки, а затем просить мисс Коннор отправить вам это послание – клавиатура слишком мелкая. Но суть остается прежней. Министр Конрад, ссылаясь на источник разведывательного управления министерства обороны в Китае, утверждает, что китайские войска будут переброшены по воздуху в Исламию 28-го числа, то есть на следующий день после прибытия китайского флота, в несколько исламийских портов. Мы до сих пор не можем подтвердить эти сведения другими источниками. Так что не исключено, что Конрад это все сочинил сам. Кроме того, человек из Объединенного центрального командования рассказал нашему сотруднику, с которым находится в приятельских отношениях, что совместные с египтянами учения „Яркая звезда“ внезапно перенесли с 15 марта на 25 февраля. Понятия не имею почему. Будьте осторожны, но попытайтесь выяснить все, что возможно, и поскорее уносите оттуда задницу. Времени у нас, наверное, осталось немного. Р».
– Эй! Извините, что прерываю. – Кейт дождалась, когда Макинтайр оторвет взгляд от «Блэкберри», и сказала: – Я оставила сообщение. Если Рашид согласится встретиться с моим редактором, я вам перезвоню.
– Какое сегодня число? – рассеянно спросил ее Расти.
– Мы на Земле, и сегодня одиннадцатое февраля, – уколола его Дельмарко.
– Совершенно верно… Извините… Итак, сегодня вечером. Мне в самом деле необходимо повидаться с ним как можно быстрее.
Низко над головой пронеслись три бахрейнских истребителя «F-16» и повернули в сторону залива, где на воде покачивался эскадренный миноносец «Загрос».
– Саймон, старина, как прошел полет? Здесь ужасно холодно по сравнению с домом! – громко воскликнул высокий широкоплечий мужчина в пальто, подходя к Брайану Дугласу под сводами стеклянного собора, который именовался залом прилета международного аэропорта имени имама Хомейни. – Неужели «Лимпопо» нас в самом деле обыграло? Надо же, стоит мне хоть ненадолго уехать из Дурбана, как мы начинаем продувать! Скоро докатимся до того, что сдадимся какой-нибудь «Мпумаланге». Ну-ка, дайте я вам помогу, – энергично предложил он. Это был явно Мартин Бауэрс, сотрудник дурбанского отделения МИ6, играющий роль импортера орехов и партнера южноафриканского бизнесмена Саймона Мэнли.
Брайан Дуглас отдал чемодан новоявленному другу и окинул удивленным взглядом современное здание аэропорта.
– Правда, впечатляет? – прогудел Мартин Бауэрс. – Мне говорили, старый аэропорт был типичной дырой. Одним словом, Мехрабад. Хорошо, что нам не пришлось им пользоваться. – Они протолкались сквозь толпу у таможни. – Новый – в сорока пяти километрах от города. В это время дня дорога займет два часа. С этих пор не скажу ни единого дурного слова о Дурбане. Мне пришлось нанять водителя: побоялся, что со здешними ненормальными таксистами не довезу вас в целости и сохранности.
«Отлично, –
Они вышли из машины.
– Остановимся в отеле «Хома». Раньше он носил название «Шератон». Расположен на главной улице или по крайней мере той, что ведет к самой главной. Валиаср – кажется, так ее называют. Послушайте, что я вам скажу о Тегеране…
Брайан Дуглас, перевоплотившийся в Саймона Мэнли, изобразил на лице внимание – пусть водитель видит, как ему интересно. А сам думал вовсе не о Тегеране, который прекрасно знал: закоулки в районе базара, бедняцкие улочки на юге города, тайники в горных парках в часе езды к северу от грязного лабиринта домов, который именовался столицей Персии, ныне Исламской Республики Иран.
Брайан вспомнил свою агентурную сеть, с которой успешно работал, пока его не назначили начальником резидентуры в Бахрейне, а лучшего агента не застрелили на улице молодцы из ВЕВАК. Застрелили через два дня после того, как тот заложил в тайник в Баку схему новой противовоздушной обороны Ирана. До того момента все шло хорошо, главным образом потому, что в их работе никак не использовались сотрудники британского посольства в Тегеране. Контрразведка плотно опекала всех дипломатов, и его агенты были живы, поскольку об их существовании знал только он и очень немногие на Воксхолл-кросс. А встречи организовывались, как правило, за пределами страны: в Анкаре, Стамбуле, Дубае и, конечно, в Баку.
После этой потери Лондон запретил все контакты до того момента, пока не станет ясно, каким образом засветился агент. Но англичане так ничего и не узнали. Прошло несколько месяцев, и Брайана назначили шефом регионального отделения резидентуры, подчинив точки в Дохе, Дубае и Маскате. Сокращение кадров привело к тому, что МИ6 поручила одному старшему офицеру отвечать за четыре поста. И теперь, по прошествии трех лет, Брайан даже не знал, живы ли агенты его сети, не переменили ли старые адреса и состоят ли на прежних должностях, благодаря которым стали ценными источниками информации. И самое главное, он не представлял, откликнутся ли они и пойдут ли с ним на контакт. Он вспоминал камеры слежения в аэропорту и безотчетно морщил свой подправленный нос.
– Ну, вот и «Хома», – прервал его размышления Бауэрс. – Принадлежит авиакомпании. Не совсем то, что мы называем пятизвездочным отелем. Но пять звезд все-таки лучшее, что есть в Иране. По нашим меркам тянет на пару звездочек.
Номер оказался скромным и относительно чистым. Окно выходило на площадь Ванак и почти не задерживало шум неусыпного тегеранского уличного движения. Брайан быстро осмотрел помещение, стараясь обнаружить приборы видео- и аудионаблюдения, хотя понимал, что, если его засекли в аэропорту, оборудование окажется настолько современным, что его не удастся найти. Но если все-таки приняли за торговца орехами, могли наугад поставить что-нибудь простенькое. Он ничего не нашел, и это говорило о том, что он либо чист, либо находится под особенно пристальным контролем.