Врата ведьмы
Шрифт:
— Я должна убедить его.
— Зачем? Как? Он служит Темному Лорду.
Нилан помотала головой.
— Нет. Это дикое существо, чьи порочные вожделения на руку Черному Сердцу. Никто не властвует над призраком Ужаса.
— У тебя есть надежда заручиться его поддержкой?
Нилан надолго замолчала.
— Он послушает меня, — проговорила она с болью в голосе.
Могвид не был удовлетворен таким ответом.
— Почему?
— Потому что Земля — жестокая хозяйка. — Это было все, что она прошептала в ответ. Нилан повернулась к нему спиной, заканчивая беседу, такая
Ближе к середине дня Мишель стояла позади трех холмов свеженасыпанной земли. Она оперлась на лопату, которой выкопала три могилы. Разрушенный лагерь не был безопасным местом для пребывания: грифы уже кружили над ним, призывая всех к трапезе, приготовленной внизу. Скоро должны были собраться и остальные хищники. Мишель не могла оставить своих сестер по мечу на растерзание клыкам и когтям. Их связывала клятва.
Мишель наблюдала, как солнце начало клониться к западному горизонту. У нее еще было время уйти прежде, чем закатится солнце. Отбросив черпак, она опустилась на одно колено перед могилами. Запах свежей глины уже перебил зловоние мертвечины и крови, исходящее от зарезанных лошадей. Она склонила голову.
— Мне жаль, сестры. Лежите с миром. Найдите своего повелителя, короля Рая. Скажите ему: я отомщу за смерть его сына.
Слезы покатились из ее глаз. Она дважды изменила клятве. В первый раз, когда не услышала зов атакованного замка Мрил, и сейчас, когда привела последнего принца Стены к гибели.
Она залезла в карман одолженного кожаного одеяния и вынула серебряную монету. Снежный леопард, казалось, свирепо смотрел на нее. Она сурово сжала монету.
— Я догоню ваших убийц и сожгу их тела, так что вы почуете запах моей мести. Я клянусь в этом.
Затем слабое покалывание в уголке ее сознания возвестило о чьем-то присутствии. Обернувшись, она обнаружила Фердайла, стоящего у края леса. Она послала его отыскать следы нападавших, пока сама копала могилы. Глаза волка блестели, как расплавленный янтарь. Появился образ следа в лесу на расстоянии четверти лье и пары свежих борозд от телеги, двигающейся на север. Мыслительные проекции Фердайла подчеркнули глубину отпечатков колес во влажной почве. Телега была тяжело нагружена — возможно, пленниками.
— Кто-то еще выжил?
Она позволила забрезжить надежде.
Новый образ завершил послание Фердайла: два волка, белоснежного и темного окраса, бегущие по следу.
Мишель кивнула и поднялась. Нападающие обгоняют их на полдня пути, а волки могут двигаться по лесу стремительнее, чем отряд дварфов. Но путешествие в обличье волка сделает ее нагой и безоружной. Она прикоснулась к ножнам мечей за плечами. Без острых клинков как можно надеяться освободить остальных? Бросить их она тоже не могла.
Если бы был хоть один шанс…
— Мы должны спешить. — Она оглядела монету в руке и зареклась от дальнейших неудач. Она подняла кусок серебра к губам и поцеловала его холодную поверхность, планируя оставить ее в качестве надгробного знака, символа взятой на себя клятвы. Но как только губы коснулись монеты, серебро в руке стало теплым.
Пакагола снялась с ее предплечья, отчетливо ощущая что-то необычное. Крошечная змейка подняла голову и зашипела, колыхая красным язычком.
Мишель опустила кусок серебра и пристальнее разглядела его. Что за странность?
В ответ на вопрос в ее голове начали возникать слова, похожие на послание перемещенного образа. Но слова эти были подобны шепоту ветра.
— Я слышу тебя. Печаль твоего сердца взывает ко мне через монету.
Она оглядела поляну, затем снова посмотрела на монету.
— Кто ты?
— Я могу назвать тебе мое имя. Я Ксин, зул. Друг Тайруса. Скажи свое имя, чтобы я скрепил нашу связь.
Мишель ничего не поняла из этого. Она помнила, что принц упоминал о чернокожем племени бывших рабов, которых он освободил. Он намекал на некоторые магические способности их предводителя. В самом деле, несколько дней назад, когда их группа впервые столкнулась с разведывательным отрядом дварфов, Лорд Тайрус сидел у лагерного костра, сжимая в руках эту монету. Он заявил, что может послать весть на восток, предупредить об опасности и донести слухи о чудовищном грифоне. После этого заявления он, нахмурившись, положил монету в карман, не зная, слышал ли его кто-нибудь. «Слишком далеко», — пробормотал он и больше не заговаривал об этом.
Но, должно быть, кто-то его все же слышал. Она сжала монету и произнесла свое имя:
— Я Мишель.
— Я принимаю твое имя, Мишель из рода Дро, — торжественно ответил голос. — Я знаю тебя по рассказам других. Мы сейчас приходим, чтобы выискать вас. Говори, где мы можем вас найти. Твоя связь сильная, ты, должно быть, недалеко.
Она нахмурилась. Как это было возможно? В последний раз она видела зулов, когда те вместе с Толчуком и Мериком отправлялись на поиски Елены, на далекий архипелаг, за тысячи лье отсюда.
— Нет, я очень далеко, — ответила она. — Я затерялась на Западных Территориях.
— Это знаем мы. Мы уже летим над великим зеленым морем. Скажи нам, где ты.
Мишель пристально посмотрела на солнце, в ее голове кружились беспорядочные мысли.
— Но как?
— Мерик из рода эльфов. Мы летим его кораблем ветра.
Она тяжело вздохнула.
— Мерик? — Внезапное воспоминание о раненом эльфе, покрытом шрамами после битвы с любимцем Темного Лорда, промелькнуло перед ее глазами.
— Он здесь, — продолжал голос. — Скажи нам, как мы найдем тебя. Я быстро устаю и не могу поддерживать эту связь очень долго.
Эти последние слова были похожи на правду. Шепот монеты стремительно таял. Мишель была вынуждена наклониться ниже и крепче обхватить ее. Она вглядывалась на восток, на каменную стену, прорезающую небо.
— Камень Тора! — закричала она, опасаясь, что не будет услышана, когда монета в ее ладони похолодела. — Я встречу вас на вершине Камня Тора!
Она ждала ответа, какого-то подтверждения. Но монета безмолвствовала, похолодев в ее ладони, вновь превратившись в кусок серебра. Она сжимала ее пальцами, пытаясь вернуть магию.