Врата

Райт Иэн Роб

– Я не думал, что доживу до восхода солнца, - сказал Аймун, лидер троицы ИГИЛ, которая теперь маршировала бок о бок с семью британскими солдатами.

Эллис был неизменно вежлив с сирийскими повстанцами с момента их спасения, и сейчас он не изменился.

– Я тоже так подумал, Аймун. Это была довольно щекотливая ситуация, из которой мы выбрались.

Аймун выглядел смущенным. Он пощипал свою грязную черную шевелюру.

– Щекотливая, в смысле - волосатая?

Тони вздохнул.

– Он имеет в виду, что мы в дерьме.

Аймун

кивнул.

– Я понимаю, что такое дерьмо. Ситуация очень плохая. Аллах послал своих слуг наказать нас.

– Не начинай об этом, - сказал Тони.
– Я не верю, что твой Аллах послал кучу монстров, чтобы убить нас в пустыне. Я уверен, что у него есть более эффективные средства.

– Аллах предпочитает испытывать, а не наказывать. Если мы умрем, то только потому, что перестанем бороться.

Тони хмыкнул.

– Ты веришь в это насчет своих людей? Ты потерял больше дюжины еще на границе.

По лицу Аймуна пробежал проблеск грусти, но он быстро вернулся к спокойному выражению.

– В следующей жизни они будут вознаграждены за свою храбрость.

– Что-то вроде награды, - сказал Тони.

Следующий час они шли молча, пока солнце дюйм за дюймом поднималось над горизонтом. Они нашли грунтовую дорогу, идти стало немного легче, и когда они наткнулись на ручей, то решили разбить лагерь. Эллис быстро расстроил мужчин, настояв на том, чтобы они разделили свой паек с тремя солдатами ИГИЛ. С тех пор моральный дух был низким.

Тони сидел в одиночестве, возился с рацией дальнего радиуса действия отряда. Эллис попробовал ее, как только они попали в Сирию, но так и не смог установить успешную связь. Связь в пустыне никогда не была на высоте, но большая часть их подразделения дислоцировалась менее чем в сотне миль от них и должна была быть доступна. И все же, когда Тони попытался вызвать их снова, он не получил никакого ответа. Открылись ли другие врата рядом с базовым лагерем? Неужели остатки отряда погибли?

Больше всего на свете Тони хотелось встретить побольше людей, хотя бы ИГИЛ. Он боялся того, что пришло через эти врата, и боялся того, что это означало для мира. Если не считать всего остального, это давало ответ на вопрос, одиноко ли человечество. Через эти врата прошли либо пришельцы, либо демоны, и, похоже, они пришли сюда, чтобы убивать.

Эллис развернул свою карту и записал координаты на GPS, считанные с его рации. Тони сел рядом с ним, чтобы посмотреть, что получилось.

– Мы в центре пустыни, - сказал ему Эллис, не переставая удивлять своим талантом констатировать очевидное.
– Нам небезопасно оставаться в Сирии. Мы можем вернуться на восток, но это приблизит нас к тем зловещим вратам. Или мы пойдем на юг, в Израиль?

Тони покачал головой.

– Мы никогда не пройдем через Иорданию целыми и невредимыми.

– Тогда что ты предлагаешь?

– Турцию.

– Но это на север, Тони, через пустыню и речные города. Мы можем встретить сопротивление.

ИГИЛ действуют в северных регионах.

– ИГИЛ повсюду, но вероятность нападения на нас в этом направлении меньше, чем если мы пойдем на юг или запад. Север достаточно бесплоден, чтобы мы могли избежать городов. Мы должны направиться к американской авиабазе в Инджирлике. Если мы сможем добраться до турецкой границы, нас смогут подвезти. Пешком мы сможем добраться за неделю, а если найдем пару машин, то и раньше.

Эллис потер челюсть.

– Недельный марш через пустыню, как мы собираемся с этим справиться?

Тони вздохнул.

– Когда-то давно армии совершали марши на тысячи миль. Если мы сократим наши пайки, возьмем столько воды из этого ручья, сколько сможем, мы дойдем. Это будет не очень приятное путешествие, но в любом другом направлении мы рискуем ввязаться в очередную перестрелку. Не знаю, как вам, а мне не хотелось бы потерять еще одну группу парней.

Эллис несколько секунд смотрел на карту, сосредоточенно сведя брови. Не придумав ничего другого, он кивнул головой и согласился с планом Тони.

– Я пойду и сообщу людям, что их ждет.

Тони посмотрел на своего командира и попытался в последний раз передать свою уверенность, надеясь, что она передастся через него бойцам.

– Вот как мы все живем, лейтенант. Я выберу трудное и безопасное, а не легкое и опасное в любом случае. Будем держаться вместе, и все будет хорошо.

Эллис кивнул в сторону Аймуна, который сидел на камне с двумя своими людьми.

– А что с ними?

– Предоставь их мне.

Эллис выглядел довольным.

– Я доверяю вам позаботиться об этом, старший сержант. Продолжайте.

Пока Эллис обращался к мужчинам, Тони подошел к ИГИЛовцам. Аймун кивнул ему и сказал:

– Привет, мой друг.

– Мы не друзья, мы враги. Поэтому вы должны идти своей дорогой, а мы - своей.

– Ты отпустишь нас?

– Да, вы даже можете оставить свое оружие, но вы не пойдете в Ирак и не последуете за нами.

– Куда вы пойдете? Сирия опасна для британского солдата.

– Это не ваша забота.

– Единственное безопасное место - это пустыня, но вы никогда не сможете работать в жару. Лето дурное. Нет времени на прогулки.

– Мы справимся, - огрызнулся Тони.

– Я помогать тебе.

– Мне не нужна твоя помощь.

– Тебе нужна моя помощь.

Тони изучал Аймуна и пытался понять его. Он казался искренним в своем предложении помочь, но здесь также был человек, который верил, что неверных нужно обезглавливать, а гомосексуалистов вешать.

– Почему ты хочешь помочь, Аймун? Мы против всего, за что ты выступаешь.

– Я очень удивлюсь, если ты знаешь, за что я выступаю. Я выступаю за долг. Ваши люди спасли моих людей, теперь мы поможем спасти вас. Вы хотите покинуть страну. Турция, да? Я проведу вас через пустыню, через реку. Проследи, чтобы твои люди не сгорели.